Она хотела бы никогда больше с Китайгородцевым не встречаться. Ни под каким предлогом.
— Я вас надолго не задержу! — клятвенно заверил Китайгородцев.
— У меня действительно много забот, — Нина Петровна даже заставила себя скупо улыбнуться, будто просила простить её за неуступчивость. — Я одна и все хлопоты на мне. Планы каждый день писать к урокам — это я. Готовить и стирать — тоже я. А у меня больная мама, взрослый сын, я кручусь, как белка в колесе. Тут у нас семейный праздник — это тоже хлопоты. А этой ночью к маме вызывали «скорую»…
Махнула рукой. Вам не понять моих проблем, мол.
Было слышно, как в школе зазвенел звонок.
— Простите! — быстро сказала Нина Петровна.
И скрылась за дверями школы.
Утром дядя Стёпа пробудился, увидел в своём доме незнакомых людей, и нисколько этому обстоятельству не удивился. Возможно, подобное уже не раз в его жизни случалось: накануне застолье зачиналось в одной компании, потом собутыльники менялись, одни уходили, другие приходили, пьянка продолжалась, лиц уже не различишь, а утром смотришь — кто такие? А какая разница? Не любопытно, в общем.
Дядя Стёпа загремел посудой в поисках оставшейся водки. Как часто это и бывало — безрезультатно.
— Где твои гости? — спросил Станислав Георгиевич.
Дядя Стёпа и ухом не повёл.
— Ты глухой? — недобро прищурился Лисицын.
Смурной после вчерашнего хозяин в ответ пробормотал что-то невразумительно-невежливое. Станислав Георгиевич посмотрел на стоявшего ближе к дяде Стёпе охранника тяжёлым взглядом. Понятливый охранник расшифровал тот взгляд без труда. Взял в руку пустую бутылку из-под водки и разбил её о голову дяди Стёпы. Брызнули осколки стекла. Пострадавший охнул и схватился за голову. Меж пальцев заструилась кровь.
— Ты отвечай, когда спрашивают, — посоветовал Лисицын.
Подразумевалось, что в противном случае только хуже будет.
— Гости твои — где? — возвратился к интересующему его вопросу Станислав Георгиевич.
— Какие? — спросил дядя Стёпа, растирая кровь по лицу.
— Вытрите ему рожу! — поморщился Лисицын.
Тот охранник, который разбил дяде Стёпе голову, бросил своей жертве грязное полотенце. Дядя Стёпа вытер, как мог, кровь с лица, потом приложил полотенце к ране.
— Я про гостей, которые у тебя вчера тут были, — сказал Лисицын, отворачиваясь, чтобы не видеть собеседника.
А хозяин действительно выглядел неважно. Кровь по-прежнему струилась по его лицу, он безуспешно пытался от неё избавиться.
— Уехали, — коротко сообщил дядя Стёпа.
— А у тебя они как оказались? Что им за интерес?
— Знакомого искали.
— Кого? Как звать знакомого?
— Глеб.
Взметнулась бровь изумленного Станислава Георгиевича.
— Зачем он им? — спросил Лисицын.
— Без доклада было, — ответил дядя Стёпа. — Я не любопытствовал.
— Что ты им про Глеба рассказал?
Но тут в разговоре случилась заминка. Дядю Стёпу стошнило. То ли от выпитого накануне ему так плохо было, то ли от удара по голове бутылкой. Лисицын отошёл к окну и отвернулся, чтобы ничего этого не видеть.
— Дайте ему водки! — процедил сквозь зубы. — Водка есть у нас?
Из машины принесли водку. Наполнили стакан. Дядя Стёпа жадно пил. Как воду в знойный день. Водка смешивалась с кровью. Присутствующие старались не смотреть.
— Что ты рассказывал про Глеба? — после паузы повторил вопрос Станислав Георгиевич.
— Что видел его аж в прошлом годе.
— Это когда он на рыбалку приезжал? — деланно равнодушным голосом осведомился Лисицын.
Но дядя Стёпа почувствовал опасность. Замешкался с ответом.
— Что ты им про рыбалку говорил? — насторожился Лисицын.
— Да ничего, — пьяно пожал плечами хозяин.
Но пьяному трезвого не обмануть.
— У тебя в сарае стоит машина Глеба, — сказал Лисицын. — Ты хочешь сказать, что не было разговора о том, как машина оказалась у тебя?
И снова дядя Стёпа замешкался с ответом.
— Врежь ему, — негромко произнёс Лисицын.
Охранник ударил сидящего на лавке дядю Стёпу ногой в лицо. Тот взвыл.
— Молчать! — всё так же негромко сказал Лисицын.
И дядя Стёпа испуганно затих.
— Что ты видел? — спросил Станислав Георгиевич.
— Когда?
— В прошлом году. Я про ту рыбалку спрашиваю. И не ври, — посоветовал Лисицын. — Покалечим, врачи потом тебя не соберут.
Дядя Стёпа смотрелся затравленным зверьком. Чтобы его немного отпустило, ему ещё налили водки. Он послушно выпил.
— Я ничего не видел, — доложил с готовностью. — Я так им и сказал.
— Но ты сказал им, что Глеба видел? — спросил Станислав Георгиевич.
— Сказал, — угодил в расставленную ловушку собеседник.
— И что меня видел — тоже?
— Ага.
— Значит, ты что-то видел? — поймал на слове собеседника Лисицын. — Ты в тот раз там рядом где-то был?
— Был, — вынужденно подтвердил дядя Стёпа.
— Следил? — недобро прищурился Лисицын.
— Рыбалил.
— Неподалёку?
— Ага.
— А дальше что там было? Рыбачили мы… с Глебом… Дальше было — что?
— Вы уехали.
— Ты точно это видел?
— Ну!
— А Глеб остался?
— Ну!
— Ты видел Глеба? — быстро спросил Лисицын.
— Нет.
— А кого видел?
— Никого.
— Но машина Глеба — у тебя, — напомнил Станислав Георгиевич. — Значит ты там, на месте рыбалки, побывал?
— Следующим днём.
— Что видел там?
— Ничего.
— Врёшь! — взъярился Лисицын.
