Мечтать не вредно. Два крупных охранника стояли в конце коридора, держа в руках
металлические стержни. Дубинки, возможно, выглядели менее угрожающими, чем кнут, но я
видела новостной сюжет на наших настольных экранах. Эти стержни содержат настолько сильный
заряд электричества, что могут отправить тебя в полет на пять футов.
Раздался шорох подошв по бетону, и девушки стали появляться из камер. Когда одна из
моих товарищей по заточению стала заваливаться назад, я подхватила ее под руку. У нее были
тусклые глаза и бледные ресницы. Не Салли.
— Что происходит?
Она пожала плечами, а ее рука выскользнула из моего захвата.
— Прогулка на открытом воздухе. Половина из нас идет наружу сегодня, половина в
следующий раз. Пятнадцать минут в неделю — это все, что нам нужно, чтобы поддерживать нас в
тонусе.
Мое сердце подскочило. Мы идем наружу. Солнце! Я заняла место в строю позади всех
остальных, привстав на кончики пальцев на ногах. Девушка передо мной затрясла головой. Я
улыбнулась в ответ. Пятнадцать минут! Целых пятнадцать минут, чтобы понежиться в лучах
солнца, которое, как я считала, я уже никогда не увижу.
В приемной со стеклянными стенами поблескивали огоньки оборудования. Дверь в
другую комнату заперта, как и в прошлый раз. Один из охранников подошел к входу в блок. Его
тело просканировали, он ввел цифровой код, и нас вывели наружу.
Он вывел нас в маленький внутренний двор. С четырех сторон его окружали здания, но
тут была трава, и голубое небо, и легкий намек на ветерок. Ярко раскрашенные листья падали с
двух больших деревьев, и высоко в небе, среди облаков, виднелось солнце.
Это было даже лучше, чем я представляла. Лучи согревали мою шею, а воздух пах
жимолостью. Я задрала лицо вверх, впитывая каждую каплю солнечного света.
— Ты ведешь себя так, словно никогда до этого не была снаружи, — произнес голос.
Передо мной стояла девушка. Дружелюбные карие глаза. Темный пушок на голове. Если
бы у нее были волосы, они могли бы быть такого же цвета, как у Марисы, подобно смешанному с
маслом шоколаду, когда его готовят на плите.
— Ощущается, словно прошла целая вечность, — я присела и подобрала лист. Но мои
руки не остановились после первого. Я подбирала и подбирала, пока у меня в руках не оказалась
небольшая охапка. Красный, желтый, оранжевый, коричневый — цвета напомнили мне о Джессе.
Легкий ветерок растрепал мои волосы, и я зажмурилась. Следующий лист, который
упадет, будет желтым. Открыв глаза, я фокусируюсь на падающей листве — темно-коричневый.
Абсолютно неправильно. Я выдавила слабую усмешку, чувствуя себя ближе к дому благодаря
имитации игры Джессы.
— Моя бабушка раньше делала цветы, складывая листья и скручивая их вместе, —
сказала девушка. — Конечно, это было еще тогда, когда она была маленькой девочкой и на
каждом углу были парки и деревья. — Это то, что ты делаешь? Делаешь розы из упавших
листьев?
Я посмотрела на девушку, мое сердце забилось. Это может быть тем, что я ищу. Не
уверена, есть ли какая-то польза от искусственных цветов для угрюмых девушек, но стоит
попробовать.
— Моя сестра так делает, — я сдвинулась к другому участку с упавшими листьями. — И
да, это именно то, что я делаю.
Она встала на колени рядом со мной и тоже стала собирать листья. Пара девушек,
бегающих туда-сюда по дворику, перепрыгнула через нас.
— Меня зовут Бэкс, кстати. Ты тут новенькая? Не думаю, что видела тебя до этого.
— Я Келли. У меня камера по соседству с Салли. — Не нужно ей знать, что я та девушка
без черного чипа.
— Повезло. Она не самая милая, но у нее в стене есть свободный камень. Любая компания
лучше, чем никакой, правильно?
Она размахивала передо мной руками. Большинство девушек сбились в группы по двое
или трое, пытаясь втиснуть недельную потребность в разговорах в пятнадцать минут. Но одна
девушка ссутулилась у стены, не глядя ни на кого. Ее кожа туго обтянула кости, и горизонтальные
метки украшали ее руки от запястий до локтей.
— Это Салли? — спросила я.
— Так она сама себя называет. Все остальные зовут ее Девушка-Календарь.
— Почему?
Бэкс положила листья и обхватила себя за предплечья.
— Она режет себя каждый раз, когда мы выходим наружу, чтобы следить за ходом
времени. Это довольно ужасно. Вместо того чтобы делать это с самими собой, остальные
используют ее в качестве нашего календаря.
Даже за то время, что я наблюдала за ней, пара девушек приблизилась к Салли и
сосчитала отметки на ее руках. Они не заговорили с ней, а она не подтвердила каким-либо
образом, что заметила их.
Внезапно я подумала о дереве, которое росло посередине нашего школьного вестибюля.
Студенты покрыли кору своими инициалами и рисунками — единственное место в школе, где
терпели граффити. Единственное место, где это вообще возможно. Все остальное из металла и
пластика.
Кажется, живые вещи проще обезобразить.
