— Приготовься. — Редж сделал глубокий вдох и зашелестел письмом: — Сначала тут про то, как он хорошо питается и тому подобное. Это для мамы. Но потом кружными путями он подходит к своей исповеди. — Старик прочистил горло и вслух прочитал: — «Мам, я должен тебе кое-что сказать. Насчет леди Вероники. Это грызет меня изнутри. Мама, я так и не передал ей твою записку с предупреждением, что сэр Альберт знает про ее нехорошие дела с тем мужчиной в пляжном домике. Я пытался передать, но не смог. Теперь, когда вы с папой и Реджем уехали из Тайнхема и вам ничего не угрожает, я могу признаться. А раньше не мог — не смел. Надеюсь, ты меня поймешь.
Когда ты дала мне ту записку, я изо всех сил понесся к ним. Но сэр Альберт меня опередил. Она уже ушла из пляжного домика. Когда я подбежал, хозяин меня увидел, и мне не удалось зайти с заднего входа и попросить служанку позвать леди Веронику.
Хозяин наговорил мне кучу гадостей. Я сжимал в руке записку и скомкал ее в малюсенький шарик, чтобы он не углядел. Сэр Альберт потребовал объяснений, зачем пришел, и я соврал. Сказал, будто хочу извиниться за то, что наболтал про всякое, чего на самом деле не видел. Он рассмеялся и ответил, что все понимает, но помогать его жене слишком поздно, после чего велел мне убираться. Я пытался стоять на своем, видит бог, но он сказал такое, что я насмерть перепугался. Про тебя. Мол, он давно хочет сделать кое-что с моей матерью. Вот чем он мне пригрозил, если я попытаюсь еще раз приблизиться к его жене.
Потом я увидел леди Веронику внутри дома.
Она стояла у окна, но я не мог подойти к ней: не решался после угрозы хозяина. Я испугался и убежал. Не хотел, чтобы он тебя обижал, а то и хуже. А когда я вернулся домой, ты взяла меня за плечи и спросила про записку, и я соврал, будто отдал ее. Но я ее не отдал. Потому что не хотел, чтобы он приближался к тебе. Я соврал. Прости меня, мама».
Мелисса потеряла дар речи.
— Дальше он пишет еще что-то про войну и потом прощается, — закончил Редж. Мелисса молчала, поэтому старик спросил: — Ты слушаешь меня, голубушка?
— Да. — В голове у Мелиссы все перепуталось, и она не нашлась, что еще сказать.
— Как я и предупреждал… неприглядно, — вздохнул Редж.
— Да уж, — согласилась Мелисса, — совсем неприглядно.
— Вот уж чудовище! Неужели он и правда собирался достать мою матушку? — донесся издалека голос Реджа.
Судя по тому, что ей удалось выяснить про сэра Альберта, Мелисса не сомневалась: узнай он, что Джон предупредил Веронику, наказание для их с Реджем матери было бы неминуемо. И можно только гадать, в чем оно состояло бы.
— Да, похоже на то, — согласилась Мелисса. — Ваша мама написала записку Веронике, чтобы предупредить ее, — суммировала она. — Но я не осуждаю Джона за то, что он не попытался все-таки передать послание после столкновения с мужем Вероники. Честно говоря, я на его месте поступила бы так же.
— Хорошо, — вздохнул Редж, — мне от ваших слов полегчало. Мама хотела помочь леди Веронике. Но Джон предпочел не навлекать на нашу семью еще большие беды.
— Редж, а есть в коробке что-нибудь еще? В других письмах Джон не упоминает про тот день?
— Это было его последнее письмо. Потом он погиб.
— О боже, простите! — Мелисса прикрыла рот ладонью.
— А знаешь, так странно видеть его почерк столько лет спустя. Я прямо слышу голос брата в этих письмах. Словно он и сейчас радом… — Редж умолк.
— Сочувствую вам, — сказала Мелисса. — И очень благодарна за помощь.
— Мелисса? — вдруг произнес Редж, впервые назвав ее по имени.
— Да?
— Чего ты добиваешься?
Мелиссе было ужасно неловко, что она расстроила Реджа, заставив копаться в старых письмах: в последнем послании Джона было слишком много боли и мучительных откровений. Она прислушалась к легкому потрескиванию на линии и вздохнула:
— Я и сама не знаю.
Попрощавшись с Реджем, Мелисса пересказала Гаю то, что ей удалось узнать из телефонного звонка. Они придвинулись поближе друг к другу на скамейке, чтобы обсудить новую информацию, не привлекая внимания посторонних. В конце разговора Мелисса призналась, насколько ей стыдно перед Реджем, и подняла взгляд на Гая, пытаясь оценить его реакцию. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Лицо у него было серьезным, и он продолжал молчать. Они так и сидели рядышком, и Мелиссе показалось, что между ними проскочил электрический разряд. Она не могла оторвать взгляда от губ Гая и гадала, что будет, если она сейчас поцелует его, наплевав на приличия и на недавний разрыв с Лиамом.
Но тут снова появилась официантка и бросила на стол меню, которого никто не просил. Гай и Мелисса отпрянули в разные стороны. Момент был упущен.
Они ужинали на свежем воздухе. Всякий раз, когда надо было передать соль или кувшин с водой, их пальцы соприкасались, и они смущенно глядели друг на друга, словно провинившиеся дети. Разговор не смолкал до самой ночи, а потом похолодало, и Гай предложил Мелиссе свой пиджак.
— Так что же тебя ожидает в Лондоне? — спросил он. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. Но все-таки как у тебя с работой?
