Забытая девушка полностью

Позже тем же вечером я видела Эмили у спортзала, о чем уже говорила в своем предыдущем заявлении, но больше я никогда не видела ее живой. Я не говорила вам этого раньше, потому что не думала, что это важно. Я правда не знаю, кто отец ребенка Эмили. Я знала ее очень давно, с детского сада, но не была с ней настолько близка. На самом деле Эмили ни с кем не была настолько близка, кроме, может быть, своей бабушки, а она не совсем здорова. Даже что касается компании ребят, с которыми она дружила до того, как забеременела, всегда было такое чувство, будто она знает их, но они по-настоящему не знают ее. Не до конца. Перед лицом закона клянусь, что мои показания содержат только правду.

Байбл проехал знак «стоп». Зеленые уличные указатели остались позади. Андреа задумалась, не был ли этот мистер Векслер темной лошадкой в гонке за отцовством. Это был бы не первый раз, когда учитель пользуется положением, чтобы побаловаться изнасилованием. Это могло объяснить, почему Векслера нет на сайте старшей школы Лонгбилл-Бич на странице «Где они сейчас?», на которой якобы был представлен полный список преподавателей, приходивших и уходивших из школы со времен ее основания в 1932 году.

Гугл тоже не особо помог. Векслер – это немецкая фамилия, означающая «обменщик денег», и, похоже, чертова куча Векслеров бросила якорь в Чесапик Бэй с 1700 года. Судя по «Белым страницам», в этой местности нельзя и шагу ступить, не наткнувшись на пруссака.

– Мы на месте. – Байбл включил поворотник, хотя с тех пор, как они выехали из города, мимо них не проехало ни одной машины.

Андреа подалась вперед, чтобы рассмотреть обсаженную деревьями подъездную дорожку чуть ли не с половину футбольного поля. Створки кованых ворот были раскрыты настежь, несмотря на угрозы. Было непонятно, сломаны они или судья просто пытается досадить своим охранникам.

– Ты знаешь, что такое «Янки Жмот»? – спросил Байбл.

Андреа покачала головой.

– Есть «Южный Жмот». Это что-то типа «я погрызу это черствое печенье, а тебе подам свежие, сочные пирожные». А «Янки Жмот» это «у меня десять миллионов долларов на счету, но я отключу отопление во время метели, а вот изъеденное молью пальто моего прапрадедушки с войны 1812 года на тот случай, если тебе не хватает характера и силы вырабатывать собственное тепло».

Она рассмеялась.

– Это должно стать одним из правил маршалов.

– У меня для тебя есть другое. – Байбл развернулся во дворе и задом въехал на свободное место между двумя другими машинами. – Правило маршалов номер девятнадцать: никогда не показывай, что тебя задели.

В памяти Андреа всплыло фото властной судьи Вон в одном из ее дорогих на вид шарфов.

– Хорошее правило.

Послеполуденное солнце заливало все вокруг обжигающим светом, когда они вышли из машины. Андреа увидела черный «Форд Эксплорер», такой же, как и припаркованный носом вперед автомобиль Байбла.

– У Крампа и Харри дневная смена. С шести до шести, – информировал ее Байбл.

– Отлично, – пробормотала Андреа, потому что, конечно, она с легкостью пробудет на ногах еще двенадцать часов.

– Мне нравится твой решительный настрой, напарник. – Он задорно взял под козырек. – Почему бы тебе не обойти тут все и не осмотреть местность, а потом встретимся внутри? Иди через гараж и поворачивай налево.

– Договорились.

Андреа дождалась, пока он скроется в гараже. Она была рада подышать свежим воздухом перед встречей с судьей. Какая-то ее часть считала неправильным, что ей так много известно о, вероятно, худшем периоде в жизни Эстер Вон. Андреа не была уверена, что сможет успешно скрывать, что она знает больше, чем ей положено. Несмотря на двуличных родителей, постоянное вранье давалось ей нелегко.