— Итак, — Иван вышел вперёд. — Завтра в полдень мы должны встретиться с врагом и отомстить за наших патриотов! За всех, кто остался без крова, за сломанные судьбы, за Владимира Кулова, Эдуарда Гарина и за многих-многих других! Я уверен король нас поддержит. Вы согласны?
Раздались одобрительные возгласы.
— Ну что? Тогда завтра? С грифоносфинксом против Керилана?
— Да! — раздалось из толпа, кто-то запел «Мочи кериланцев».
— Завтра мы выступаем, — закончил Володя, подходя к Оксане.
Оксана смотрела на него наполовину ласковым, наполовину озлобленным взглядом. Она отвернулась и начала уходить, как он схватил её за плечо.
— Постой, — сказал он.
Она остановилась и вздохнула.
— Постой, — снова повторил он. — Нам надо поговорить.
— Пошли.
Они отправились со всеми через портал и пришли в дом. Там сегодня поселились и Иван с Катя. Гвардейцы, воодушевлённые намного больше, чем в начале, ушли.
Дом этот был двухэтажным, ограждённый забором. Вокруг лужайка с дорожками, ведущими к воротам; сзади были даже не ворота, а, скорее, просто дверь, чёрных ход. Сама постройка довольно массивная, кирпичная. В самом низу был подвал, где в сундуке, кстати, Виктор и хранил основную часть сбережений, а не в «Добргорбанке», по недоверию своему. Там же находился запасной туалет.
Начиная от двери, входивший обнаруживал довольно просторную прихожую, слева от неё существовал дверной проём (в который Виктор, из пространственных соображений, дверь не ставил), ведущий в знакомую нам гостиную. Стена прихожей напротив входной двери была закруглённой. Войдём к гостиную. Она представляла собой просторное помещение с камином и дверью в кухню. В дальнем углу находилась лестница наверх, на второй этаж. Сама гостиная поворачивала направо и одновременно расширялась. По другую сторону камина находились два больших окна, выходивший на западную сторону, что придавало вечером виду из окна романтическое обаяние. Также в прихожей справа была дверь в восточную (и неторжественную) часть дома. Начиналась она с длинного, просторного коридора. Справа от него были ванная и туалет, а впереди, тоже без двери, находилась довольно большая кухня, в которой готовили повара Виктора. Эта часть была, прямо скажем, не совсем парадной, хотя её видели все гости, в виду её близости к удобствам. Виктору предлагали внизу, в гостиной, поставить колонны, но он отказался, решив, что так будет уютнее.
Поднимемся на второй этаж. Здесь, как и во многих коттеджах на улице Викингов, располагались спальные комнаты. Всего их было шесть. Причём одна из них имела сразу две двери, ведущие в разные стороны коридора, и проходящий сквозь неё камин в придачу.
Наступил вечер, и наши герои сели ужинать. Оксана и Вова ели мало и довольно быстро уединились. Виктор ругался с младшей дочерью.
— А что там вы ходили? — болтала она. — Чего искали?
— Оружие, — фыркнул он, хватая лежащий шашлык.
Стояла ночь. Иван отошёл от стола и посмотрел в окно. Кате тоже поднадоело позднее воспитание младшей сестры, и она подошла к Ване сзади, обхватив его плечи. Пара вместе смотрела в окно. Ночь была и вправду красивой. В небе горели звёзды. Она положила голову ему на плечо. Иван вздохнул. Где-то небосклон был затянут тучами, где-то светила растущая луна. Небо было светлым: стоял июль. Всё это внушало им таинственное, романтическое чувство перед, возможно, жестокими сражениями и наводило приятную ауру. Неуловимую, но молодой человек ощущал её во многом: в аромате её духов с магнолией, в окружающем воздухе, в пейзаже за окном. Его брало воодушевление перед завтрашним днём. Катю же покорял его взгляд.
У них вызывала улыбку и даже смех перебранка Виктора с Машей.
— Ты, кстати, руки помыла? — вдруг вспомнил отец.
— Ну, папа…
— Без «ну»! Иди мой руки!
— Зачем, они снова потом испачкаются!
— Чтобы поесть!
— Они и так чистые.
— Ну конечно… Ты и в школе так говоришь?
— А я в школе как бабочка — то здесь, то в Войланске.
— И как к этому относятся? — поинтересовался отец.
— Там никто не знал, тут все завидуют.
— А ты что, хвастаешься?
— Ну, папа, мне уже четырнадцать…
— Всё равно!
— И вообще, я не буду есть.
— В твоём возрасте ещё надо кушать регулярно. А ну-ка садись! А то завтра гулять не пущу.
— Ты чё, пап? Я ж друзей сто лет не видела.
— Если б ты их столько не видела, то лучше б ела, чем гуляла с ними…
— Да нет, пап, — хохотнула она. — Мне очень надо!
— Пока не доешь…
— Чёрт, ну мне же уже не пять лет!
— Не поминай чёрта за обеденным столом.
— Хочу и поминаю, я же его не призываю магией!
— Прекрати так себя вести! — взревел Виктор. — Иди к себе в комнату! Ты наказана!
— Отлично, — усмехнулась Маша. — У меня там тилис.
И она весело убежала. Тарелку и чашку за ней убрал слуга.
— Мне бы папа такое устроил в своё время за подобное поведение! — шепнула Катя жениху. — Это только начало, папа ещё не знает, как она себя начала вести в Войланске…
— Ей как раз не хватало отцовской руки, — улыбнулась Виолетта.
