— Да как-то так посмотрел… Знаешь, как будто задумался, — Кате хотелось вспомнить каждое сказанное тогда им слово, и как он это говорил. — Взгляд какой-то у него был хитрый. Не знаю, что он имел в виду. Поблагодарил меня. Сказал, что придумает этой информации хорошее применение, и что так оставлять действительно нельзя.
Они вышли на широкий проспект.
— Ладно, — Катя решила перевести тему. — Не хочешь ко мне зайти сегодня?
— А где ты сейчас?
— В Тимпурской гостинице. Прогуляемся?
— Давай.
До района Тимпур было не так уж и далеко, на улице приятная погодка с солнцем, редкими тучками и без жары. Девушки с радостью прогулялись, обсуждая учёбу и то, какая ещё дура решилась встречаться с Козловым. При входе на первом этаже гостиницы им улыбнулся вежливый администратор. «Интересно, что бы он подумал, если бы увидел у меня в номере государственный флаг Борсии». Когда они поднялись на четвёртый этаж, чёрно-жёлтого шёлкового полотна уже не было: постоялица убрала его. Лена села за стол, Катя налила ей чаю и положила шоколадку.
— Вкусно, — улыбнулась Лена. — Так чего ты там говорила про своего отца?
— Ему придётся остаться у себя в городе. С работы не отпустили, — Катя утром получило письмо от Виктора.
Когда Лена ушла, Катя вновь достала письмо, чтобы перечитать:
«
Отец хочет новостей? Он их получит! Катя взяла ручку и начала в подробностях описывать, что у неё случилось с отчимом…
* * *
Внезапно оба мужчины загорелись ярким пламенем. Сзади бежали двое работников органов, а также Володя и Михаил.
— Они мертвы, — с гордостью констатировал Михаил. — Блестяще, Ваня, ты их задержал.
— Да ты, Миха, тоже молодец, — похвалил его один из работников органов. — Ты их дотла сжёг.
— Да что ты, обычное пробивное уничтожение с уверенностью в своей цели, — Михаил поднял руку, сделал особый круговой жест, и внизу под ногами завыл ветер. Часть праха влетела к нему в руку, и он продолжал: — Который толстый — это был журналист и наёмник Гвардии Борсии Юрий Чамосский, а другой — гвардеец Виталий Ерёхин. Оба преданы стихии земле. Они за нами следили и послали иллюзорного духа.
— Вот почему он был как не живой, — проронил Вова.
— Да, но иллюзорные духи очень тонкие и на них невозможно наложить обычную невидимость. Что-то, видимо, разработали у себя там! Вообще это незаконное использование духов в целях шпионажа. Вот пройдохи-то!
— Стой так ты же сам сейчас некромантию использовал, запрещённую и у нас, и у них, — заметил другой работник органов.
— Я информацию вытаскивал из разлагающихся мозгов, а не зомби на людей направлял — на штраф за это у меня денег сполна будет, когда премию получу, — он повернулся к Вове и Ване: — Ума не приложу, и как вам порошка хватило!
— Стойте! — вдруг вскрикнул только опомнившийся Иван. Сейчас ему было наплевать на закон, на всемирный запрет на некромантию, на всё, кроме… — Миша, ты сказал, что взял в их мозгу информацию путём некромантии. Ты можешь взять ещё?!…
— Боюсь, что нет, — ответил Миша. — На них был наложен Трюк, который был активирован практически сразу же после моего заклятия. Я думаю вы знаете, что это такое.
— Не-ет, — протянул Вова с намёком, что интересуется.
— В общем, на вас при жизни накладывают заклятие Трюк, и ваше тело после смерти, которая становится активатором, перестаёт реагировать на заклятия воскрешения и иные формы некромантии. А зачем тебе это понадобилось, Иван?
— Не зачем, — сдерживаясь, проговорил тот. — Просто подумал, что мы можем узнать больше…
