— Да брось ты! В прошлый раз всего-то на семь лет старше была.
— Сегодня на сорок будет. Ладно, давай, удачи!
Вова отправился налево, Катя с Иваном — направо, где их ждал другой лифт. Как только двери позади них закрылись, спереди волшебным образом раздвинулись другие. Здесь был такой же каменный холл, но с цифрой «четыре», дальше коридор, ведущий в номера.
— Он по два раза на неделе приводит каких-то девчонок, — рассказывал Иван, пока они шли к дальней двери. — Всегда разных.
— А почему сегодня он из института с нами шёл, а не как обычно?
— Наверное, ему просто интересно посмотреть на меня с тобой. За то время, что мы с ним знакомы, у меня ещё не было девушки.
— Почему? — радостно удивилась Катя. — У него же столько вариантов!
— У нас разные вкусы, — объяснил Иван.
— У меня даже сестра, кстати, про него слышала, — усмехнулась Катя.
— Ты не рассказывала, что у тебя есть сестра.
— Прости. Их две, старшая и младшая.
Они зашли в Катин номер и поцеловались.
— Я… — скованно начала она. — Я каждый день… о тебе думала… Почему ты решил
— Ты мне понравилась. Тем более меня ещё и Лиза донимала…
— Что она делала? — встрепенулась Катя.
— Да ничего, не волнуйся, — махнул рукой Иван. — Просто как увяжется за мной, ещё плетёт чушь всякую.
— Наверно, ты ей тоже нравился… — проговорила Катя. — Я ведь сама часто чушь несу…
— Не помню такого, — ответил Иван, и Катя впилась в его губы своими; затем они прошли в комнату.
— Ты тут посиди, — сказала девушка. — А я пока тебе пирожков принесу. Ты не против?
— Нет, что ты.
Катя ушла. Ваня начал разглядывать комнату. Как и весь номер, она была точно такой же, как и их с Вовой, только у Кати стояло зеркало, а перед ним столик. На нём была фотография в рамочке. Гость встал и подошёл поближе, чтобы разглядеть получше. На фотографии стояли мужчина и женщина в возрасте, а между ними молодая девушка. Её Иван так часто видел в своих снах! Очень красивая, с рыжими волосами.
Но кто это и что здесь делает? Может, это какая-то Катина родственница с родителями? Он понял, что Катя ему очень сильно нравится и решил не говорить ничего про забвение, про то что он борсияц, про сны, но узнать кто это.
Вскоре пришла Катя с двумя огромными кружками чая и кучей пирожков, которые выглядели очень аппетитно. Они сели на кровать, и Иван убедился, что на вкус они ещё лучше, чем смотрятся.
— Очень, очень вкусно! — бормотал он. Иван точно знал, что никогда не ел ничего вкуснее. Старая память не подсказывала ничего лучше.
— Спасибо, — проговорила она очень робко. Ей грело сердце, что одним из первых, кто оценил её пирожки, стал Ваня, и они ему понравились.
— Ты ведь сама делала? — спросил он. — Не похоже на магазинные.
— Ну так, — замямлила она. — Мама помогла. — Катя скромничала: они с мамой давно не виделись.
— Она с тобой живёт?
— Нет. По тилису общались.
Хвастаться ей настолько не нравилось, что проще было слукавить.
— Послушай. А ты ведь сегодня первый раз целовалась, — почему-то очень уверенно выдал он.
— Да. Как ты определил? У тебя точно не было столько же спутниц, как и у Вовы?
— Да нет, не так уж много. Просто мне так показалось. Послушай, а кто это? — Ваня показал на фотографию, стоявшую на столике.
— Это наша королевская семья. Король Борсии Александр II, королева Татьяна, а рыжая — их дочь, Дарья.
Иван был потрясён.
— Очень красивая, кстати, — то ли с очень белой завистью, то ли даже с гордостью заявила Катя.
Иван медленно выходил из шока.
— Ты всё равно красивей, — сказал он, и Катя снова впилась в него поцелуем.
Они легли на кровать, и Иван подумал, что Катя действительно краше той принцессы.
— Брось, — твердила она. — Я и принцесса Дарья. Даже не сравнивай.
— А почему нет? Социальный статус ещё не делает самым красивым. Нет, правда! — и тут он вспомнил старую, очень интересную и нераскрытую информацию. — Послушай, а ты ведь обещала в первый день в институте сказать, почему спросила ректора про забвение.
— А да… Точно. Извини пожалуйста, я забыла. Короче… Просто мой папа сидел за это целый год, пока наш король почему-то его не отпустил. Папа стёр кому-то память в апреле прошлого года, и его поймали. А мне было интересно, что стало с тем человеком, и вообще узнать про всё это. Ты же помнишь, что я спрашивала у ректора…
Ваня, наверное, сейчас удивился так же, как тот гвардеец-шпион, который его знал до забвения. После двух таких сюрпризов он бы вполне равнодушно воспринял даже решение Вовы уйти в монастырь.
— Что-то не так? — забеспокоилась Катя, глядя на застывшего с открытым ртом Ваню.
— Просто… — вымолвил он. — Его зовут, случайно, не Виктор Каретный?
— На самом деле, Мулин, как и я, просто король зачем-то сказал ему взять псевдоним «Каретный». А что такое?
— Да нет, ничего. Просто нам с Вовой сегодня ректор сказал, чтобы мы, если узнаем, кто из его детей учится в ВИМ, сообщили ему. Я не хочу этого делать, я не допущу, чтобы тебя выгоняли…
— А ты не говори, — успокаивала его девушка. — Ни ректору, ни Вове. А если выяснится как-то, я не скажу, что сообщала тебе, кто мой отец. — она поцеловала Ваню в щёку. — Идёт?
