Однако время шло, а сон – напротив, все так же и не думал приходить даже ненадолго. Дух Музыки Радости уже давно сопел под боком, а вот Ти ворочалась: ей не давала покоя боль в руках и хаотичные мысли в голове. Раз за разом, против воли всплывали картинки их недавней стычки с Эн, её искаженное, совсем чужое лицо, едва живой Рассветный, которого так и не удалось удержать, и его беззвучное “отпусти”…
«Да как можно было его отпускать?! – разорялась Ти на саму себя. – Прости меня, Нигати… Твои слова обо мне были во всем правдивы».
Больше всего сейчас хотелось, чтобы он был здесь. Вечно недовольный, ворчливый, неприветливый, но такой родной; пусть даже его поведение было бы невыносимым, но он был бы рядом, в безопасности, а не в ужасном месте с ужасными существами и неизвестно, в каком состоянии.
«Наверное, Нигати там сейчас очень плохо», – с горечью подумала гаридияни. Ей показалось, что она действительно чувствует страдания своего духа, но скорее, это были её собственные страдания. Без Рассветного стало совсем невыносимо.
Девушка не заметила, как ловко выскользнула из объятий Деситы и пошатываясь направилась в сторону ванной комнаты. В коридоре было темно, но включать свет абсолютно не требовалось, ведь Ти прекрасно видела и без него, словно бы сейчас стоял день – не иначе как снова обострилось зрение. Рука скользила по слегка шершавой стене, добавляя неприятных ощущений, но сейчас это доставляло некое мазохистское удовольствие.
Ти понимала, что как бы остальные ее не утешали, но она совершила недопустимую для гаридияни оплошность. Не защитила. Отдала в лапы им. Позволила победить себя. Проявила слабость. Снова. Сжатые кулаки, удар – и очнулась девушка только когда поняла, что ее рука почти до локтя вошла в стену, проделав немаленькую дыру в ней. Не до конца соображая, что делает, Ти замахнулась ещё раз, но внезапно ее остановили.
– Так, хватит. Давай не будем крушить ни в чем неповинные стены, – хранительница медленно обернулась и, к своему удивлению, обнаружила Кокеби. Звездный дух в последнее время спал слишком много, почти без пробуждений, а сейчас же он абсолютно спокойно стоял рядом, с флегматичным выражением лица удерживая Ти за руку; а через мгновение на шум сбежались и все остальные.
– Что здесь происходит? – раздавалось со всех сторон, но Звездный жестом призывал всех успокоиться и обратить на него внимание.
– Все в порядке, – спокойствию Кокеби можно было от души позавидовать, ни один мускул не дрогнул на лице менифеси, и если он и волновался, то ничто не выдавало его чувств. – Просто Ти немного тренировалась.
– Мне не спится, – виновато произнесла она, отводя взгляд.
– И поэтому ты решила крушить стены? Сомнительное занятие, дорогая…
– Так, помолчите все, – расталкивая собравшуюся толпу, вперёд вышли Тседеи с Орикиди и, схватив Ти за свободную руку, несильно потянули за собой. – Идём, мы знаем, как тебя отвлечь.
– И как же? – вместо девушки поинтересовался Огненный.
Цветочный дух обернулся через плечо, загадочно улыбаясь.
– Давайте споём. Все вместе.
Все дружно проследовали в гостиную, располагаясь кто где.
– Серьезно, что ли…
– Абсолютно, – кивает Тседеи. – Ти ведь ещё не слышала, как мы поем, ей должно понравиться.
– Да, пожалуйста, – подхватила хранительница – ей и впрямь было невероятно интересно послушать менифеси, и против ее просьбы никто уже не мог устоять.
– Тогда начнем.
…. Ти могла поклясться чем угодно, что прекраснее услышанного она не знает ничего – голоса менифеси сплетались в одну мелодию, звучащую так многогранно и так гармонично, что дух захватывало. Девушка слушала, боясь пошевелиться и даже сделать вдох, чтобы ненароком не разрушить эту удивительную гармонию. Они пели на неизвестном языке, но затрагивали даже самые отдаленные уголки души, и Ти казалось, что она понимает абсолютно все. Хранительница слушала и не могла наслушаться этой красотой, которую творили ее пятнадцать духов.
А точнее, четырнадцать. Не сразу, но она заметила, что поют все, кроме Зефену – Верховный отчего-то молчал, плотно сжав губы. И только когда песня подошла к концу, Ти рассыпалась в восхищениях, после чего решилась спросить напрямую.
– Прости меня, ладно? Это не потому что я не хочу… – виновато потупился менифеси. – Я просто… Не умею петь.
– Ой, да врёт все наш Первый Верховный, – заявил Огненный, и дух метнул на него укоризненный взгляд. – Даю гарантию, что умеет, просто стесняется.
– И ничего я не стесняюсь…
– Да-да. По правде говоря, – обращается Исати уже к Ти, подавшись немного вперёд. – Никто из нас никогда не слышал, как поет Зефену.
– Надеюсь, что и не придется слышать… – негромко произнес тот, вздохнув как-то особенно печально.
– Ладно вам, не донимайте старшего, – перебила их гаридияни, видя, что эта тема неприятна духу. – Ничего в этом такого нет, Зефену, все нормально.
В ответ на это менифеси благодарно улыбнулся.
– Ну а что, я что-то не так говорю…
– Да, тебе вообще лучше молчать иногда.
– А ещё лучше – всегда.
– Эй, сами бы помолчали уже хоть раз…
