— у меня за душою — ни цента, веришь?
да и с сердцем негоже — почти калека.,
но когда ты меня обнимаешь, греешь,
всё нутро превращается в человека.
Ви Миловидова
— Можно к тебе?
Сонный Даня потёр глаза и уставился на Алину. Они оба были пьяны, не так, чтобы сильно, но Константин с верхней полке постарался, чтобы его попутчики получили свою дозу «успокоительного». Наконец, сообразив, что это не сон, Даня пододвинулся к самой стенке, освобождая место для Алины. Было тесно, девушка прижалась к нему, и Даня укутал их обоих одеялом. Они молчали. Никто не ощущал напряжение, которое, казалось бы, должно было давить на обоих. Все это было вполне естественно — лежать рядом, бок о бок. Словно не было этой разлуки. Алина потянулась к Дане, целуя его в щеку.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— И я… Я тебя всегда любил.
Алина опустила веки, Даня заметил, как намокли её ресницы. Алина спрятала лицо у него на груди и тяжело вздохнула, будто боролась с собой, старалась сдержать внутренний вой, который так и рвался наружу. Она сжала край одеяла.
— А я тебя— нет, — выдохнула она.— Не всегда…
Чувство вины прожигало её изнутри, но Алина старалась подавить его. Ничего не выходило. Всё, что копилось годами, рвалось из неё. Ей было необходимо выговориться. Плацкарт — не то место, где стоило откровенничать, но Алине было все равно. Сейчас. Сейчас самое время, и пусть все слышат, какой она была. Как подвела Даню, как подвела себя.
— Не всегда. Я любила другого, как ты можешь меня хотеть?
Даня успел поцеловать её, прежде чем она всхлипнула. Девушка прижалась к нему теснее, не давая себе шанса сбежать отсюда.
— И что… — тихо сказал Даня, — это не имеет значения.— И хотя эти слова дались ему очень тяжело, он понял, что это правда.
Сейчас Алина рядом, все остальное — в прошлом. Только это имело значение. И то, что они любили друг друга. Иногда ему казалось, что прошлое не отпустит. И в этом он был прав. Даня не сможет забыть, как Алина уехала, оставив после себя только салфетницу и обрывки воспоминаний, как что-то эфимерое, непонятное, нереальное. Он не сможет забыть, как однажды остался один, в окружении множества знакомых лиц, которые почему-то резко стали казаться чужими. И он знал, что Алина не забудет, как была счастлива с Андреем, пусть он сто раз подло с ней поступил. Он понимал, что первая любовь не забывается, возможно, она будет предполагать, как бы все повернулось — не встреть она его. Но теперь, когда она лежит рядом, прижимается к нему и целует, Даня чувствовал, что не важно прошлое, такое далёкое и никому ненужное.
— Так бывает? — спросила Алина.
— Что? — поинтересовался Даня, не совсем уловив суть её вопроса.
Она отвечать не стала, поцеловала его, позволяя обоим забыться в чувствах, окутавших их обоих. Даня провел рукой по её волосам. А после, она засопела, положив голову ему на руку.
Пробуждение было внезапным. Кто-то умудрился пролить на Алину стакан ледяной воды, девушка закричала, прежде чем поняла, что ничего страшного не произошло. Даня мгновенно проснулся, хватая рядом с собой воздух, он не сразу понял, что Алина больше не лежит рядом.
— Извиняюсь! — провозгласил Константин, он все ещё едва стоял на ногах, Даня был удивлён, как его ещё не выгнали.
— Всё нормально, — буркнула Алина, отскакивая от него подальше.
— Что случилось? — спросил Даня.— Алина?
— Всё нормально, — уже резче повторила девушка.— Я в душ. В смысле— умываться.
Она схватила свои мыльнорыльные принадлежности и юркнула в сторону туалета. Даня мотнул головой. Константин поторопился в тамбур, ожидалось пятиминутная остановка. Даня остался один посреди бедлама, что вчера здесь они устроили. Он попытался отыскать что-нибудь от головы, но в его своеобразной аптечке были только витамины и аскорбинки. Он пожалел, что не купил аспирина, хотя откуда ему было знать, что он набухается в поезде. Это было непредсказуемо. Впрочем, до Ижевска оставалось всего несколько часов и это не могло не радовать его. Он уже решил, что обратно они поедут в купе и никак иначе, если Алина будет против, придётся оставить её в Ижевске. Он больше не готов жертвовать удобствами даже ради любви. С этими мыслями, он закутал в полотенце мыло и зубную пасту с щёткой, стал ждать своей очереди, чтобы отправиться в «душ».
— Приготовить поесть? — спросил Даня Алину, встретив её по пути в туалет, она как раз выходила.
— Ага, щас. Я тебе не кухработник.
Даня тихо рассмеялся, а Алина чмокнула его в щеку.
Поесть она приготовила — выложила на стол все, что нашла съестного. Был найден помидор, достаточно помятый, но все ещё съедобный. В буфете Алина отвоевала «Цезарь», принесла два стакана холодного морса, запарила доширак. Последний — это был маленький бунт против здорового питания. Все-таки, в поезде едут, а это было неотъемлемой частью вагонной жизни.
Даня быстро вернулся.
— Я не готова говорить с родителями, — призналась Алина.— Они ведь пытались помочь, а я…
— Ну, они отправляли тебя работать. В таком состоянии… Ты не думаешь, что имела право забыть о работе хотя бы на несколько месяцев? Они должны были понять.
