Забытая реликвия полностью

— Ты можешь это прочесть? — Спросила я, сунув листок ему под нос.

Он взял его у меня, бегло просмотрев бумагу, прежде чем сунуть мне обратно. — Черт возьми, нет. Оно все равно не для меня. Почему бы тебе просто не прочитать его самой?

Я хмуро посмотрела на него, ожидая, что пенни упадет, но этого не произошло, поэтому я объяснила ему все по буквам. — Потому что я не умею читать, так что ты можешь поставить это себе в заслугу, если хочешь, поскольку не считал важным обеспечивать нас школами. Так что ты у меня в долгу, не так ли?

— Ради всего святого. — Он протянул руку за письмом, и я отдала его ему. — Для моей дорогой жены Келли. — Он неловко откашлялся, и я, оглянувшись через плечо, увидела, что Магнар хмуро смотрит на нас из кухни.

— Ты бы предпочел, чтобы я просто выбросила его? — Я спросила его, прежде чем Эрик смог продолжить.

Мне было совершенно все равно, что Фабиан скажет мне, и уж точно это не интересовало меня настолько, чтобы беспокоить Магнара.

— Давай послушаем, брат, — ответил Джулиус прежде, чем Магнар успел это сделать, и на его лице отразилось веселье. — Этот паразит ходит по Земле уже более тысячи лет, он должен знать многое из того, что мы никогда не сможем узнать. Возможно, он научит нас тому, как завоевать женское сердце.

— Тогда продолжай, — согласился Магнар, и выражение его лица смягчилось в ответ на шутку брата. — Давай послушаем.

— Он предназначал это только для тебя, — тихо сказал Эрик, и я могла сказать, что ему не хотелось читать его вслух при всех.

— Даже если бы я могла прочитать его сама, неужели ты думаешь, что я бы все равно не сказала им, что там написано? — Возразила я.

— Хорошо, — вздохнул он, потирая лицо рукой, как будто уже сожалел об этом. — Для моей дражайшей жены Келли, я надеюсь, ты знаешь, как глубоко я сожалею о любой боли, которую причинил тебе. Я понимаю, почему ты чувствовала, что должна оторвать мне голову, но тот факт, что я все еще жив, может быть только свидетельством твоих истинных чувств ко мне. — Эрик поднял глаза от письма, и я махнула ему рукой, чтобы он продолжал, пытаясь не позволить предположению Фабиана раздражать меня. Я оставила его в живых не из-за своих истинных чувств — это случилось из-за моих ложных чувств.

— Я только хочу получить шанс объяснить тебе, почему я сделал то, что сделал, и попытаться все исправить. Мне невыносима мысль о том, что тебе больно. Это убивает меня. Это разрывает меня на части и сжигает по кусочкам. Это съедает меня заживо и выплевывает обратно… Здесь такого много, можно я пропущу это? — Спросил Эрик.

— Конечно, — согласилась я, когда Монтана придвинулась ко мне ближе, явно изменив свое мнение о том, что это нарушение неприкосновенности частной жизни, и наслаждаясь шоу.

— Я приму любое наказание, которое ты мне назначишь. Ты можешь бить меня, хлестать кнутом, заковывать в цепи и делать со мной все, что пожелаешь, чтобы я мог исправить то, что между нами сломано, ради всех богов, — пробормотал Эрик, прежде чем продолжить. — Я написал тебе стихотворение, чтобы ты могла понять глубину моих чувств к тебе. Мне обязательно читать это чертово стихотворение? — Спросил Эрик, явно не желая этого.

— Да! — Джулиус и Монтана сказали одновременно, и мне пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от смеха. Если не принимать во внимание тот факт, что Фабиан был одним из самых опасных существ на свете и его одержимость мной могла стать смертельно опасной для тех, кто был мне дорог, то, возможно, я и вправду смогла бы найти это немного забавным.

— Я не несу за это никакой ответственности, — добавил Эрик, прежде чем зачитать его вслух.

— У тебя такие яркие глаза.

Я думаю о них каждую ночь.

Твои золотистые волосы сияют, как солнечный свет.

Я всегда беспокоюсь, все ли с тобой в порядке.

Твоя кожа мягкая, как птичье перышко.

Я буду любить тебя вечно.

Ты потрясающе выглядишь в любую погоду.

Я не перестану любить тебя, ни сейчас, никогда.