Девушки отличались беззаботным, озорным и вечно веселым нравом, а иногда даже устраивали разные шалости. Однако в глубине души они были добрыми, а кроме того, обладали выдающимся деловым чутьем. Одна группка, в которую входило восемь, кажется, девушек, образовывала своего рода клуб — они постоянно сидели вместе, обсуждая всех и вся. Самой юной из них, А Цзоу-ся, было около шестнадцати лет — это было симпатичное, очень светлокожее и проказливое создание. Ее кузине, А Ни-ся, было около двадцати. У нее было округлое, почти совершенно белое лицо, золотистые волосы и зеленые глаза. Весьма искушенная в житейских делах, о городе и горожанах она, казалось, знала все. Их подружками были темноволосая, полногрудая А Сэ-ха — девушка с большими, сверкающими глазами, а также крепко сбитая, с грубоватыми чертами А Гуа и мягкая Ли Дя.
С другими девушками я был почти незнаком, но меня всегда восхищала красота одной из них, по имени Фэй Доу-ся — она возвышалась над прилавком с пряностями на рынке. Она уже успела выйти замуж, и в головном уборе, который носят все замужние женщины — круглой черной митре, — выглядела в точности как царица Нефертити. Я показал ей фотографию бюста знаменитой древней правительницы Египта, и она сама признала, что сходство необычайное. В ту же компанию могла бы входить и брачного возраста дочь г-жи Ян, А Фоу-ся, но она была настолько занята, помогая матери по хозяйству, что у нее не хватало времени на девичьи сплетни и шалости. Эта недружелюбная девушка с землистым лицом постоянно кричала на клиентов лавки. Думаю, мое присутствие было ей не по нраву — общались мы всегда корректно, но со скрытой враждебностью. Когда она слишком расходилась, я напоминал ей, что девушки с таким характером с трудом находят себе мужей — обычно это ее на некоторое время усмиряло.
Увидев, что я иду к г-же Ян, А Цзоу-ся и А Ни-ся каждый раз приходили выпрашивать у меня угощение — чашку сладкого иньцзю. Потом к ним присоединились и другие девушки, и мне не хотелось обижать их отказом. В конце концов походы в лавку стали довольно ощутимо облегчать мой кошелек.
— Послушай, А Цзоу-ся, — сказал я однажды, — я не могу каждый день всех вас угощать.
— Но вы же богатый! — ответила она и надула губы.
— Вовсе нет, — возразил я, — и ходить сюда мне скоро станет не по карману.
Тут подошла А Ни-ся.
— Давайте уговор, — предложила она. — Будем угощать друг друга по очереди — то вы нас, то мы вас.
Мы договорились, но ничего из этого толком не вышло, так что я пообещал девушкам угощать их вином только по субботам. Но и новый уговор соблюсти было нелегко — когда я радовался каким-нибудь хорошим новостям, я всегда приглашал девушек разделить со мной чашку-другую. Бабушка А Гуа, возвращавшаяся по вечерам с рынка, была весьма польщена тем, что я угощал вином и ее. В свои восемьдесят пять она была еще весьма крепкой, здоровой старушкой и в благодарность всегда дарила мне персик или яблоко.
Как и все девушки и женщины народа наси, А Цзоу-ся и А Ни-ся держались очень свободно, их прямодушие временами граничило с грубостью. Они были прекрасно осведомлены обо всех местных скандалах и пересказывали их мне с таким удовольствием и энтузиазмом, что даже я, человек закаленный, волей-неволей краснел. Вскоре они взялись и за мои визиты в лавку г-жи Ли.
— Мы все поняли: вы в нее влюблены, — торжествующе сообщили они мне в один прекрасный день. — Берегитесь! У нее очень ревнивый муж, — предостерегли они меня. Глупую шутку вскоре подхватил весь город, и некоторые знакомые стали заговорщически подмигивать мне, когда я сообщал, что иду выпить вина у г-жи Ли.
Ни А Цзоу-ся, ни А Ни-ся не могли поверить, что я не женат.
— Я все еще ищу себе жену, — шутливо заверял я их.
— А Цзоу-ся, может, выйдешь за меня? — спросил я ее однажды.
— Тьфу! — сплюнула она. — Лучше быть рабыней у молодого парня, чем любимой игрушкой у старика.
— Неужели я и правда такой старый и уродливый? — не отступался я.
— Конечно! С вашей лысиной и очками вы выглядите на все восемьдесят, — жестоко парировала она.
— А что скажет А Ни-ся? — продолжал я.
— Ей уже подобрали мужа — скоро они поженятся, — по секрету сообщила мне девушка.
И в самом деле, через несколько недель А Ни-ся куда-то пропала, и только намного позднее я как-то раз мельком увидел ее в наряде замужней женщины. Вид у нее был несчастный, и она очень похудела. Спустя месяц я снова стал регулярно видеть ее на прежнем месте, у моста.
— Что случилось? — спросил я у А Цзоу-ся.
— Я вам расскажу, — ответила она, — только не говорите ей, что вы знаете. — И прошептала мне на ухо: — А Ни-ся разводится.
Я удивился.
Через неделю-две мой приятель Ухань, который тоже был знаком с девушками, рассказал мне, что дело о разводе слушали в суде.
— Почему вы хотите развестись со своим мужем? — спросил судья.
А Ни-ся смело вышла вперед и сказала:
— Ваша честь! Мой муж еще совсем мальчик, и к тому времени, как он вырастет, я успею состариться. Я не могу столько ждать.
