Забытые боги: Пепельное солнце полностью

– Всё решится сегодня, – непреклонно ответствовал Он, обрывая на корню попытки Вача переубедить Его, но тот не сдавался:

– Но, Ваше Сиятельство! Подумайте о вашей супруге! Что станет с ней, когда вас не станет? Что станет с Пантеоном? Это не та ошибка, за которую стоит платить столь ужасную цену!

Но пронзительную речь Вача прервал резкий свист – отшатнувшись от неожиданности, Вач с изумлением уставился на золотую стрелу, что вонзилась между ними в пустынную землю. Вач поднял голову: на одном из уступов Пика застыла стройная фигура в золотом доспехе. Сквозь синеватую дымку Вач разглядел ярость, исказившую бледное лицо, он видел ненависть, сосредоточенную в натянутой тетиве, он различил злость, что изливалась из глаз богини, один из которых был сокрыт за белесым туманом.

– Кто это? – выдавил из себя Вач, заметив легкую улыбку, что тронула Его уста.

– Та, в чьи руки я вложил наше будущее.

Это были Его последние слова перед тем, как золотой наконечник стрелы пронзил Его смуглый лоб, оросив пыльную землю багряными каплями божественной крови.

***

Кровь стекала по щеке, смешивалась с солью слез и огнём разъедала рану от меча. Дилфо плакал навзрыд, но не понимал, отчего слова Ючке причиняли такую боль. Он не понимал, почему этот черноволосый юноша с холодным взглядом всегда заставляет чувствовать себя самым ужасным и ничтожным существом во всем мире.

В голове мальчика крутились чужие воспоминания, дымкой окутавшие его сознание и перемешавшие вымысел с реальностью. Раскаленным острием, минуя туман забытых снов, его пронзали слова Ючке, которые теперь нестерпимо звенели в мыслях Дилфо, крича: «Ты сам виноват».

«Все его слова – чушь! – с остервенением думал Дилфо, утирая горячие слёзы. – Он говорит так, потому что знает: всё случилось из-за него. Орджен уничтожен из-за Ючке, моя семья погибла из-за Ючке, моей вины в этом нет! Я не виноват, не виноват!»

Но горечь сомнения отравляла слова утешения. Если всё, сказанное Ючке, – ложь, то тогда почему Дилфо видит эти странные сны, даже когда бодрствует? И почему-то странное видение, образ чужой войны, возник в памяти, когда он коснулся Вилфо?

«Это всё – чушь! Ючке играет со мной, это из-за него я вижу сны, это он таким меня сделал! Никогда раньше мне не снились чужие сны, мне вообще ничего не снилось!»

Дилфо настолько погрузился в свои переживания, что перестал замечать происходящее вокруг. Напряжение, которое застыло в спертом воздухе Храма, достигало предела. Ючке сверлил взглядом Вилфо, который развалился на полу, сжав ладони в кулаки, и кривил лицо от нестерпимого желания вкусить солоноватой крови юного ордженца. Дилфо растирал по лицу розоватые слезы, острый металлический запах вернул его в чувство, и мальчик с удивлением отнял от лица руки и внимательно всмотрелся в кровавые разводы.

– Откуда? – недоуменно вопросил Дилфо, но не кровь смущала его в эту минуту. – Откуда ты достал меч, Ючке? Его ведь не было с тобой, его негде было спрятать. Объясни мне хотя бы это!

Ючке молчал. Он убрал меч, прозрачное лезвие которого светилось голубоватым сиянием, за спину и безмолвно хмыкнул, отчего Дилфо разозлился и вскричал:

– Ты дуришь мне голову пустыми словами, когда тебя не просят, а на вопросы, что я задаю, ты смеешься? Почему тогда я должен верить тебе?

– Потому что он говорит правду, – ответил за Ючке Вилфо.

Дилфо обернулся: Вилфо уже поднялся, его мутно-серые глаза горели, а лицо, покрытое детским румянцем, накрыла пелена усталости. Дилфо не сразу узнал своего нового знакомого, тот будто постарел на сотню другую лет и теперь казался старцем, запертым в теле мальчишки.

– О чём ты говоришь, Вилфо? – непонимающе вопросил Дилфо.