Мальчик испуганно вздрогнул, однако не отступил в страхе в свои покои, и в ответ прокричал:
– Я не глуп! Я хочу знать правду! Куда ты уходишь так часто, почему оставляешь меня одного?
Юноша устало вздохнул и провел по прекрасному лицу ладонью, прежде чем со вздохом ответить:
– Я уже говорил вам, принц Сунги, что отправляюсь на войну. Сколько раз я должен повторить, чтобы до вашего непревзойдённого ума дошло, что я имею в виду?
– Но наша страна ни с кем не воюет! – не отступался мальчик, густые черные волосы которого были заплетены в длинную косу, спускающуюся до пят. – Это значит, что ты соврал!
– Нет, глупое ты создание! – в отчаянии вскинул руками юноша. – В мире что, по-твоему, существует только царство Сунгали? В мире всегда идёт война, она лишь меняет местоположение. Запомни это раз и навсегда!
– Но зачем тебе воевать? – не понимал мальчишка. – Останься со мной, в Сунгали, у нас мир и процветание, так сказал отец.
– Именно, – согласно кивнул юноша. – И чтобы так и оставалось, другие страны должны воевать. Так что, идите в свои покои, юный принц, а то простудитесь, и останется Сунгали без своего будущего правителя. Предоставьте нам, настоящим знатокам дела, решать ваши проблемы.
Сказав это, юноша развернулся на пятках и прошествовал вперед, скрываясь в глубине сада.
– Возьми меня с собой! Я тоже хочу на войну! Хочу сражаться рядом с тобой!
Юноша снова застыл на месте и обернулся, но теперь в злате его глаз плескалось задорное ехидство. Он с улыбкой посмотрел на принца и отчетливо выкрикнул:
– Чтобы сражаться вместе со мной, Ваше Высочество, вы должны умереть!
Его слова стрелой вонзились в сердце юного принца. Страшное слово – «смерть» – холодом прошлось по его телу. Но едва мальчик пришёл в себя, он заметил, что царственный сад давно опустел и лишь едва заметные следы на тропе напоминали об ушедшем.
<p>Глава 7. Бедный, Одинокий, Грустный</p>Солёный запах пепла и раскаленной пыли ударил в нос, когда кто-то настойчиво постучался в мою голову. Внутреннее око было покрыто вуалью забвения, заботливо накинутой незнакомцем-нарушителем неприкосновенности божественного сознания, поэтому я не мог определить наверняка, кто именно пожаловал, но стойкий запах соли и сладость на языке твердили о том, что с нынешним посетителем я уже встречался и не один раз.
– Так и будешь молчать? – мысленно вопросил я, когда мне надоело ожидать от вторженца внятного и вразумительного ответа на вопрос: какого хрена он делает в моей голове.
Незнакомец не ответил, но неприятный зуд от его присутствия никуда не делся. Играет со мной? Или в его таланте проникать в божественное сознание без согласия владельца отсутствует малюсенький, но такой полезный навык, который позволяет в этом самом сознании говорить?
Да уж, тотальное упущение, если так оно и есть.
– Если не можешь ничего сказать, то напиши, – предложил свою помощь я. – Или твои способности не позволяют использовать «духовную роспись»?
Незнакомец громко хмыкнул, отчего поток горячей духовной энергии, испущенной его дыханием, обжёг затылок.
