Я снял с себя запятнанную кровью рубаху, аккуратно, чтобы не запачкаться, завернул в неё оторванную ладонь и подкинул этой вонючей громадине. Тварь широко разинула пасть, заглатывая добычу, и больше в мою сторону не смотрела: собственного запаха и крови я не имел, так что я был ей неинтересен. Но пацан оказался прав, тело громадины полностью завалило вход, и теперь она не могла ни зайти в залу, ни выйти, поэтому придётся мне бродить по этим коридорам в поисках выхода.
Отвернувшись от мерзкой туши чудовища, я с интересом оглядел округлые входы коридоров. Какой бы из пятнадцати мне выбрать? Они все одинаковые, никаких знаков или указателей.
Да уж, долгое предстоит путешествие, ничего не скажешь. Чтоб я хоть ещё один раз последовал приказу Варича? Да ни за что! Пусть сам теперь ищет Сирро, где бы этот ублюдок ни был.
Что меня больше всего волновало в эту минуту, так это тот факт, что пацанёнок откуда-то знал моё имя. Я ж ему не представлялся, так откуда же?
Загадки, кругом сплошные загадки!
Ох уж этот Варич, нашёл кого отправить на такое сложное задание. Надо было доверить его кому пошустрее. Турни, например, или Ейрхе.
Я оторвал от штанины лоскут, подобрал с пола свой грязный нож и обтер его тканью. Чудовище жалобно застонало, осознав безвыходность своей ситуации.
Да, приятель, мы с тобой сейчас в одной лодке. Только вот я могу на своих ногах двинуть отсюда, а ты, скорее всего, подохнешь здесь от голода. Впрочем, с твоей смертью мир не многое потеряет.
В последний раз окинув залу взглядом, я засунул нож за пояс и гордой походкой направился в центральный коридор, предвкушая долгие, насыщенные недели в недрах Дыры.
На ступеньках публичного дома «Эспер» сидел морщинистый старик и чистил ржавым ножом червивое яблоко. В небольшом садике рядом с Домом дети играли в «кусалку»: с визгами носились туда-сюда по траве и прятались друг от друга в кустах с ежевикой, вскрикивая всякий раз, когда их нежной детской кожи касались колючие ветви. Пару раз из окна третьего этажа высовывалась миловидная женщина с перекошенным от злости лицом и с грязными ругательствами требовала, чтобы дети, наконец, умолкли, но стоило окну затвориться – шумная игра возобновлялась вновь.
Старик посмеивался в свою густую седую бороду и продолжал аккуратно нарезать тонкими дольками сочную плоть яблока. Дети опять слишком расшумелись, они придумали новую забаву: каждый ребенок оторвал себе по ветке ежевики, при этом до крови разодрав ладони, и с воинственным кличем погнался за своим товарищем, хлестая того по незащищенным одеждой проблескам кожи. Спустя пару мгновений сад наполнился окровавленными детьми. На их загорелой коже выступили капли крови и багровыми струйками покрыли тела. Старик, закончив работу, поднял глаза на детвору и мрачно насупился. Он долго смотрел на то, как с колючих ветвей ежевики при каждом взмахе взметаются в воздух красные капли, и не заметил, как за его спиной возникла шустрая девичья фигура.
– А ну быстро прекратили! – послышался её строгий выкрик. Дети, заслышав голос девушки, мигом застыли на своих местах и с опаской повернули к ней головы, втянув их в плечи. – Сколько раз вам повторять: не играйте в саду! Матушка эту ежевику из Орджена привезла, вы знаете, сколько она стоит? Мало того, что вы все кусты повыдергивали, так ещё и все исцарапались. Быстро верните ветви на место и марш на речку! У вас две минуты!
Дети не стали ждать, когда им повторят дважды. Они сорвались со своих мест, беспорядочно воткнули ветви в землю рядом с заметно поредевшими кустами ежевики и ретировались из сада, словно их тут и не было.
– Спасения от них никакого нет, – девушка устало плюхнулась на ступени рядом со стариком и протянула руку к яблочным долькам. Старик, в свою очередь, поднял тарелку как можно выше над головой, и её рука повисла в воздухе. Девушка обиженно хмыкнула и отвернулась от него. Старик усмехнулся, потрепал её по коротким медового цвета волосам и вручил целую тарелку.
– Шпашибо, – промямлила она, хрустя яблоком.
– Матушка ещё не вернулась? – спросил старик, внимательно следя, как золотистые дольки стремительно исчезают одна за другой.
Девушка помотала головой, и старик удрученно вздохнул.
– Ничего не поделаешь, будем ждать, – с досадой проговорил он.
– Так, а зачем она тебе понадобилась? – девушка обтерла лицо рукавом потрепанного льняного платья и подняла на старика свои большие синие глаза. Тот взглянул на неё искоса и чему-то ухмыльнулся.
– Отдохнуть тебе надо, Сюльри, вон какие круги под глазами, – он осторожно провел по румяным щекам девушки большими пальцами и щёлкнул её по носу. Сюльри засмеялась:
– Чего ты опять выдумываешь, Вач, я сплю очень много, целых пять часов! Знал бы ты, как мне все девушки в Доме завидуют.
– Да, о твоей работе можно только мечтать, – серьёзно заявил Вач, сощурив бесцветные сероватые глаза.
