– Опять насмехаешься? – Сюльри вскочила с места, оправила платье и с задорной улыбкой повернулась к старику. – А матушка, между прочим, мне со следующего месяца оплату поднимет. А Майве это, ой, как не понравилось! Говорит, не может какая-то нянька получать в публичном доме больше, чем она, представляешь? А я с её сыном, Луйфом, больше всех времени провожу, постыдилась бы!
– Ты с ним много времени проводишь потому, что он тебе нравится, а не из-за Майвы, – рассудил Вач.
– А хоть бы и так! – повела узкими плечами Сюльри. – Луйф – мальчик умный, даром, что от продажной девки. Если не застрянет в Доме надолго, толк из него ещё может выйти. Да только кто его отпустит, мать так точно клешнями вцепится и пристроит к себе поближе, чтоб он её выкупил из матушкиного рабства, когда на ноги встанет.
– Рабства? – с интересом уточнил Вач. – Это кто тебя таким словам научил?
– Да Луйф и научил, – ничуть не смутилась Сюльри. – Он хоть и маленький ещё, а уже эти, как их, трактаты читает!
– Да где ж он их берёт? – изумился Вач.
– А к его матери повадились ходить эти, жрецы, из храма бога Пустыни, – с охотой пояснила Сюльри. – Вот Майва и просит их часть суммы за услуги книгами выдавать, для сына. А он и рад, уже целую библиотеку собрал.
– Неплохо, – сухо бросил Вач, задумавшись о чём-то своём.
– Вот и я о чём! А всё на меня пеняют, – воодушевилась Сюльри. Её щёки раскраснелись, и на коже проступила белая родинка в виде пятна, похожего на кролика. – Майва вкладывается в своё будущее, чтобы сын её потом вытащил из Дома, а меня кто вытащит? Нет, что ни говори, ей живётся лучше, чем мне.
Вач окинул девушку задумчивым взглядом и ничего не ответил.
Из окна третьего этажа снова высунулась миловидная женщина с белокурыми длинными волосами и грозно закричала:
– Одни орали – успокоились, а теперь другая тут нарисовалась! А ну иди по своим делам, хватит под окнами кричать, работать мешаешь! – выказав своё недовольство, она с грохотом закрыла окно, и с подоконника посыпались ошметки известки.
– Ещё одна недовольная! – вскинула руками Сюльри. – Работать ей мешаю! Можно подумать, её крики не мешают мне детей в сонный час укладывать. А знаешь, как я устала отвечать на их вопросы, почему в доме все постоянно кричат, особенно по ночам. Нет, что ни говори, а они могли бы ко мне относиться и подобрее. Один ты только меня не одёргиваешь. Приезжал бы почаще, и жить стало бы легче.
Сюльри радостно улыбнулась Вачу, кролик на её щеке вытянулся, словно приготовился к прыжку. Старик немного погодя ответил на её улыбку, но девушка уже опять затараторила:
– Что ж, мне действительно пора. Кто знает, сколько детей утопло, пока я тут с тобой разговаривала, – она хищно улыбнулась. – Если соберешься сегодня уезжать, не забудь со мной попрощаться, а то в следующий раз уговорю Матушку тебя на порог не пускать.
Она ненадолго приняла серьёзный вид, а затем звонко рассмеялась и, не попрощавшись, направилась прочь из сада.
Вач ещё долго смотрел ей вслед, пока стройная фигурка Сюльри не скрылась за высокой изгородью.
***
В Доме было душно и темно. Пахло дорогими духами и искульским деревом, которое, по слухам, росло на окраине Великого леса. Вач, слегка прихрамывая на правую ногу, медленно поднимался по широким ступеням. Когда он добрался до верхней площадки, ему навстречу из-за плотной занавески выскочила низенькая светловолосая девушка на лицо ещё совсем ребенок, но с густым слоем макияжа и в откровенном наряде. Заметив Вача, она надменно хмыкнула, облокотилась на лестничные перила и перекрыла старику путь дальше.
– Опять ты? Что, решил задарма на голых баб поглазеть? – с насмешкой поинтересовалась она.
Вач остановился и с мягкой улыбкой пояснил:
– Я к Матушке, скоро она вернётся?
– Да кто ж её знает! – ядовито бросила девушка. – Она и по месяцам, бывает, не возвращается. Если ты по делу, то найди Гвенга, он в корчме напротив. Только ты поторопись, а то к вечеру с ним и двух слов не свяжешь.
– Нет, мне по делу, но к Матушке, – покачал головой Вач.
По лицу светловолосой девушки пробежала тень понимания, и её лицо озарилось хитрой ухмылкой:
– А, так всё-таки решился девку выкупить, да? Ты смотри-ка, почти успел к сроку. Ей когда там тринадцать стукнет? Через пару месяцев? У матушки на неё планы грандиозные, ты больно не рассчитывай, что она тебе Сюльри нашу отдаст без заковырок.
– Какие такие планы? – слегка удивился Вач. Увидев его заинтересованность, девушка улыбнулась шире и с иронией произнесла:
– А знамо какие! Один купец на неё давненько поглядывает. Оно и понятно: тельце тоненькое, а грудь уж женская, а глазюки какие! Как у кошки!
Старик пошамкал губами, а затем уточнил:
– Но, а дети куда? Кто ж за ними следить будет?
