– Надо набрать как можно больше воды, – задумчиво протянул Дилфо. – Не знаю, сколько займёт дорога до Дагании, но наверняка оазисов по пути будет мало, если даже в самом Иргисе все города построены в песке. Твой старый друг, этот Бо Лукан, разрешит нам набрать воды?
Ючке не ответил. Он поднял бледную ладонь вверх, заставляя мальчика помолчать, и к чему-то прислушался.
– Что такое? – встрепенулся Дилфо. – Что случилось?
– Женщина, – презрительно скривился Ючке. Он поднялся на ноги и приблизился к двери.
– Женщина? – Дилфо вскочил с кровати. – Какая женщина?
– Ты – здесь остаться, а я проверить иду, – Ючке открыл дверь и выглянул наружу, то, что он там увидел или услышал, ему явно не понравилось: презрение ещё более явственно проступило на его лице.
– Нет уж! – воспротивился Дилфо. Он подошёл к Ючке и схватил его за запястье. – Хватит бродить повсюду в одиночестве, мне это не нравится. Я не знаю этих людей, они могут сделать всё что угодно с тобой, опасно разделяться. С этого момента я хожу везде за тобой, ясно?
Ючке в смятении скривился, но его явно очень беспокоило то, что происходило за пределами комнаты, поэтому он не стал сильно сопротивляться и позволил мальчику следовать за собой.
– Не встревать, – наставлял он его по дороге. – Я говорить, ты – молчать и слушать.
– Конечно, я буду молчать, – буркнул Дилфо. – Я же не понимаю языка.
Они шли по коридору мимо бесчисленных дверей, нигде не останавливаясь. Как только они свернули в холл, где мирно потрескивали поленья в простеньком камине, до Дилфо донеслись звуки громкого мужского голоса.
– Это Тайсвен? – узнал он недавнего знакомого. – Почему он так кричит?
– Женщина, – повторил Ючке. – Здесь стой, я проверить.
На этот раз Дилфо беспрекословно повиновался. Его испугал надрывный крик Тайсвена, который ещё совсем недавно так обходительно беседовал с ним, так дружелюбно улыбался, несмотря на полное безразличие Ючке. Дилфо недоумевал – что настолько сильно могло вывести человека из себя для того, чтобы он так громогласно ярился.
Ючке бесшумно проследовал в левый коридор, из которого доносились крики, а Дилфо остался возле огня. Мальчик вслушивался в быструю речь Тайсвена, но не мог разобрать и слова в этом потоке гортанной брани. Спустя пару мгновений после того, как Ючке завернул за угол и скрылся в полумраке коридора, звуки ругательств стихли, наступила полная тишина. Но вскоре и она исчезла: на весь дом раздался пронзительный женский крик. Дилфо зажал уши, вопль завис в воздухе и, не прекращаясь, звенел, причиняя боль. Не в силах больше находиться в неведении, Дилфо ринулся со своего места вперёд к источнику звука, но всё же в нерешительности замер перед поворотом в коридор. Прижимая ладони к ушам, он осторожно выглянул из-за угла и в страхе замер – на него с нескрываемой болью и ужасом глядели два огромных синих глаза, полные слёз.
Когда вокруг всё начало рушиться, я отбежал как можно дальше от эпицентра землетрясения или взрыва, – понятия не имею, что это было на самом деле, – и взмолился всем богам, рассыпаясь в искренних благодарностях за их вмешательство. Честное слово, слушать всю эту белиберду, ничего в ней не понимать и чувствовать себя идиотом? Нет, спасибо, – уж лучше пусть всех этих болтунов придавит зеленитовыми глыбами, и я смогу хоть немного вздохнуть и расслабиться, слишком много вокруг меня в последнее время крутится всяких смертных, бессмертных и духовных орудий, и все о чём-то говорят, спорят, кричат. В такие моменты я скучаю по каменному оцепенению: в то счастливое время я являлся единственным собеседником самому себе. Нет, конечно, в бытии камнем есть множество минусов, но плюсы порой перевешивают все отрицательные...
– Ты что, издеваешься, мать твою? Очнись, ты, гребаный придурок, и помоги мне! Чего застрял там?
Эх, жаль Ейрху ничем не придавишь. Маленький, а шума в два раза больше, чем от сурпанского слона.
– Наркю, горги тебя дери! Помоги мне сдвинуть эту долбанную глыбу, чтоб тебя!
– Ладно-ладно, – я устало вздохнул и поплёлся на голос Ейрхы сквозь пыльное марево. Вокруг было темно, но зеленит тускло подсвечивал землю под ногами и облачка зеленоватой пыли, что взметались в воздух и заслоняли обзор. Интересно, как сильно пострадали стены? Будет очень обидно, если мозаика разрушилась, такое редкое место откопал, а мне даже не дали как следует осмотреться.
– Да топай уже быстрее! Тут боги помирают, а он по сторонам оглядывается!
Это ещё кто? Голос знакомый, но так кричать на меня? Кроме Ейрхы раньше никто не позволял себе подобных вольностей. Даже мой господин, от которого я сбежал, как от просванской заразы.
– А ты вообще заткнись! Кто разрешал тебе кричать на него? Тащи, давай, сюда свой зад, Наркю, иначе я попрошу эту богиню, чтобы она… Постой, ты что, видишь его?
– Кого вижу? – крикнул я. – Тут такая темень, я даже ноги свои с трудом различаю, а ещё пылища…
