Прежде чем я успел что-либо возразить, он спустился по лестнице и пропал из виду. В доме стояла тишина и царила почти полная темнота, наружные фонари тоже не горели. Мне показалось, что я ждал целую вечность, но на самом деле вряд ли прошло более пяти минут. Я уже решил бросить все и присоединиться к Холмсу, как вдруг в спальне что-то зашуршало и послышался стук по стеклу. Спутать его с другим звуком было невозможно. Он застал меня врасплох. Я подскочил от испуга, на мгновение замешкался, а затем присел на колено и заглянул сквозь замочную скважину в комнату Кэрью. У аптечного шкафчика перед зеркалом стоял Холмс и курил свою трубку.
Я вертел головой и так и этак, всматриваясь в узкое отверстие и пытаясь сообразить, откуда здесь мог взяться Холмс. Но в поле зрения была лишь небольшая часть комнаты. Тут мой друг сделал шаг в сторону, и я перестал его видеть, потом он снова ненадолго показался и пропал. Несколько минут я продолжал стоять на коленях, дожидаясь, когда он снова появится. И вдруг, так внезапно, что у меня сердце екнуло, позади раздался знакомый голос:
— Прошу прощения, Ватсон, что заставил вас поволноваться. Однако я не предполагал, что вы никогда прежде не сталкивались с призраком профессора Пеппера. Льщу себя надеждой, что проделал этот трюк не хуже фокусников из Египетского зала.
Холмс, который только что мелькал перед замочной скважиной в спальне Кэрью, теперь стоял у меня за спиной. Я поднялся на ноги и повернулся к нему:
— Что еще за профессор Пеппер?
Оставив мой вопрос без ответа, он взял у меня ключ, открыл дверь и рассмеялся:
— Откровенно говоря, я заподозрил что-то подобное еще на Бейкер-стрит, когда доктор Джейкоб рассказывал нам эту историю. Я решил, что здесь не проводили следственного эксперимента. А когда услышал про стук в окно и неизвестный предмет, упавший в траву, окончательно понял, что моя догадка верна.
Мы вошли в комнату, и на этот раз Холмс зажег лампу.
— Представьте себе, Ватсон, что вы сидите на той садовой скамейке. У вас над головой стучат по стеклу и что-то швыряют вниз. Как бы вы на это отреагировали?
— Я бы удивился: что там, черт возьми, происходит?
— Будьте добры, ответьте точнее.
— Хорошо, — сказал я, подозревая подвох. — Я посмотрел бы наверх, чтобы узнать, кто там шумит. Потом постарался бы найти упавшую вещь.
— Превосходно, — произнес Холмс, потирая руки. — Так поступил бы любой разумный человек. И сколько времени вы потратили бы на поиски?
— Пару минут.
— А если бы ничего не нашли?
— Я вернулся бы к прежнему занятию, если бы больше не услышал странных звуков.
— Точно так же сделала и Мэри Джейкоб. Теперь представьте, что вы охраняете комнату с запертой дверью. В комнате находится только больной, он без сознания, и есть опасения, что его хотят убить. Медсестра вышла из спальни, и в этот момент кто-то постучал в окно. Как бы вы поступили?
— Я попытался бы узнать, что случилось.
— Но как? Вы не можете открыть дверь или посмотреть в окно.
— Я, конечно, заглянул бы в замочную скважину.
— Именно так.
— А если бы я сразу побежал за помощью?
— Может быть, Ватсон. Но дежурных было двое. Следовательно, вероятность того, что кто-нибудь из них посмотрит в скважину, удваивается. Она почти стопроцентная. Разве это не столь же инстинктивная реакция, как взгляд наверх, когда над головой что-то стучит?
Все было бы замечательно, если бы розыгрыш Холмса не вывел меня из равновесия. К тому же я ничего не знал ни о профессоре Пеппере, ни о его призраке. Мой друг вытащил из кармана книгу, которую, вероятно, позаимствовал из библиотеки Йокогамского клуба: «Секреты сценической магии» Ж. Э. Робер-Удена, изданную в 1881 году в Лондоне Джорджем Рутледжем. Он указал номер страницы, на которой были начертаны некие геометрические фигуры, а также выражалась признательность профессору Пепперу из лондонского Королевского политехнического института.
Принцип фокуса оказался довольно простым. Артист стоял ниже уровня сцены, в оркестровой яме, и смотрел вверх. Там же, невидимый для зрителей, находился мощный фонарь, освещавший человека. Его лицо отражалось в стекле, поставленном под углом, — в нашем случае так же была повернута фрамуга. В результате во мраке зала перед зрителями возникало человеческое лицо. И чем темнее было вокруг, тем отчетливее получалось изображение.
— Трюк несложен, Ватсон, но требуется большое искусство, чтобы сделать иллюзию абсолютно достоверной. Например, вы можете увидеть свой собственный призрак, посмотрев ночью в окно железнодорожного вагона.
Он снова открыл учебник по магии Робер-Удена. Между страницами лежал листок с записью о том, что 8 сентября книгу брала в библиотеке клуба Эдит Мэри Кэрью.
— Я немного удивлен, что ей понадобилось это издание, — признался Холмс. — Оказывается, Эдит Мэри Порч давно интересовалась престидижитацией. Свидетельницей на ее свадьбе была мисс Джулия Феррет из весьма известного в Англии магического театра «Японские развлечения». Она ассистировала выступавшему в Йокогаме Йозефу Ванеку, профессору физики из Будапешта, оставившему науку ради фокусов.
