Мисс Джейкоб вернулась и поставила на стол флакончик с лавандовой водой «Ярдли». Холмс открутил крышку и понюхал, затем поднес поближе к свету.
— Они слишком упростили мне задачу, — пробормотал он себе под нос, а затем обернулся к нашей клиентке. — Насколько я могу судить, мисс Джейкоб, вы часто пользовались лавандовой водой после вашего дня рождения.
Она немного смутилась.
— Случилась неприятность. Маленький китаец А Квонг прибирал комнату и случайно опрокинул флакон, стоявший на туалетном столике.
— Бедный бой! Вероятно, духи пролились в ящики стола и пропитали все содержимое, — сочувственно произнес Холмс. — Случилось это, надо полагать, в первую неделю октября. А вы были дома в этот момент, мисс Джейкоб?
— Нет, — растерянно ответила она. — Я ушла в город по поручению миссис Кэрью, а когда вернулась, она мне рассказала.
— И злополучного А Квонга за его неуклюжесть уволили еще до вашего возвращения, поскольку он провинился не в первый раз.
— Да. А откуда вы знаете, что этого растяпу прогнали в начале октября? — простодушно удивилась девушка. — Кто мог вам рассказать?
Холмс рассмеялся, на этот раз успокаивающе:
— Вы слишком высокого мнения обо мне, мисс Джейкоб. Я не могу знать таких подробностей. Это просто предположения. Порой я оказываюсь неправ. В общем, надеюсь, что вы сохраните пустой флакончик из-под лавандовой воды на память об этом запутанном деле.
Он встал и вышел из комнаты. Через открытую дверь я услышал, как он приказал — в его голосе звучал металл, а не просительные интонации — немедленно освободить нашу невиновную клиентку.
— Вы все знали с самого начала, Холмс! — воскликнул я, как только за нами закрылись двери тюрьмы. — И вероятно, взялись за это дело только для того, чтобы немного отдохнуть от Бейкер-стрит!
— Не совсем так, — вздохнул Холмс. — Я окончательно разобрался в этой истории лишь на следующий день после визита доктора Джейкоба. Дату рождения Мэри Джейкоб я, разумеется, выяснил в архивах Сомерсет-хауса. После этого я зашел к моему брату Майкрофту в клуб «Диоген». Замечательное место для
Доктор Джейкоб, скорее всего, разорился бы, если бы уплатил истинную стоимость наших услуг. Но Холмс предпочел расценить нашу экспедицию в Японию как увеселительную поездку. Он наотрез отказался брать деньги с нашего клиента. Однако последняя встреча с Мэри Джейкоб получилась такой же неловкой, как и все предыдущие.
— Вам следует уяснить, мисс Джейкоб, — бесстрастно напомнил ей Холмс, — что присвоить чужое письмо или подделать чью-либо подпись позволительно невинному ребенку, но подобный поступок взрослого человека считается преступлением. Надеюсь, урок пойдет вам на пользу.
В газетах сообщалось о том, чем закончилась эта история. Следствие по делу Мэри Джейкоб приостановили, а слушания в консульском суде ее величества были отменены. Позже в том же суде миссис Эдит Кэрью признали виновной в убийстве супруга. Был хмурый зимний день, с Тихого океана надвигался ливень. Судья Моуэт, сидевший рядом с присяжными, надел черную судейскую шапочку [50]и огласил приговор по этому делу, настолько необычному, что Холмс не пожелал уезжать из Йокогамы, не узнав его итогов.
— Эдит Мэри Кэрью надлежит немедленно взять под стражу в зале суда и заключить в тюрьму британской военно-морской базы в Йокогаме. В назначенный особой комиссией день она будет подвергнута смертной казни через повешение.
Консул отправил приговор на утверждение британскому посольству в Токио. Однако посол напомнил, что японский император объявил накануне о смягчении наказаний всем осужденным в этот день. Смертный приговор миссис Кэрью заменили пожизненными каторжными работами. Ее перевезли на родину в тюрьму Эйлсбери, откуда спустя четырнадцать лет выпустили на свободу.
В день нашего отплытия солнце светило уже по-весеннему. Холмс любовался искрящейся в золотых лучах гладью Токийского залива.
