Мой друг понимал, что рискует. Но, возможно, полицейские действительно не видели, как он заходил в дом, а просто обратили внимание на мерцающий огонек спички. Наскоро придуманное объяснение могло показаться правдоподобным.
Осветив задержанного фонарем и выслушав его ответ, стражи порядка растеряли прежнюю уверенность. Шерлок Холмс был опаснее сотни грабителей и мошенников, правда, они не знали об этом. Кларк подошел ближе и пристально всмотрелся в его лицо:
— Назовите, пожалуйста, свое имя.
— Непременно, — бесстрастно произнес Холмс. — Уильям Шерлок Скотт Холмс, проживающий на Вестминстер-роуд.
В глазах Кларка мелькнула неприязнь, какую офицер полиции обычно испытывает к высокородному джентльмену.
— Очень хорошо, мистер Уильям Шерлок Скотт Холмс. Думаю, мы с сержантом Лестрейдом должны проводить вас до ворот Скотленд-Ярда. Там мы еще раз обсудим вашу историю. Посмотрим, как вы запоете после этого разговора. Что скажете, а?
— Полагаю, это замечательная идея, — спокойно согласился Холмс, которому по-прежнему светили в лицо фонарем. — На самом деле я сам хотел предложить вам такое решение.
Инспектор Кларк лишь презрительно фыркнул в ответ на его любезность.
— Готов поспорить, что эта идея покажется вам не столь замечательной, когда вас обвинят в проникновении в чужое помещение с преступной целью.
Сержанта Мейклджона оставили охранять комнату. Шагая в наручниках между Кларком и Лестрейдом по направлению к реке, Холмс с невинным видом спросил:
— Не могли бы вы объяснить, мистер Кларк, о какой именно преступной цели вы говорили?
— Об ограблении, — безразличным тоном отозвался Кларк.
— О нет, еще слишком рано. Насколько мне известно, ограблением считаются преступления, случившиеся после восьми часов вечера, и ни минутой раньше.
— Значит, это кража со взломом, — резко бросил инспектор.
— Полагаю, вы и тут ошибаетесь, поскольку ничего не было взломано. Разве не так? Вы ведь видели, что дверь была открыта, почему бы не предположить, что и я нашел ее в том же состоянии? Можно, правда, обвинить меня в незаконном проникновении, если, конечно, это подтвердит майор Монтгомери. Я надеюсь, что он отлучился ненадолго.
Как и рассчитывал Холмс, его непрерывная болтовня сбила с толку инспектора Кларка. Он остановился и обернулся к арестованному:
— Как только мы окажемся с глазу на глаз, я объясню вам, что лучше не щеголять перед полицейскими своим знанием законов, мистер Уильям-как-вас-там-Холмс.
— Уильям Шерлок Скотт Холмс, — любезно подсказал мой друг. — Но я вовсе не собирался напоминать вам о законах. Законы сами напомнят о себе. В любом книжном магазине вы можете приобрести новую книгу судьи Стивена «Обзор английского уголовного права». Там вы найдете много ценного и, не сочтите за бестактность, поучительного для себя.
Кларк размахнулся, собираясь хлестко ударить арестованного по лицу. Но вместо щеки наглеца его раскрытая ладонь встретила пустоту. Смущенный быстротой реакции Холмса, инспектор выругался и пошел дальше.
Позднее Лестрейд признался, что был потрясен этим происшествием. Джордж Кларк не раз отвешивал оплеухи преступникам и за меньшую дерзость, однако никогда при этом не терял самообладания. Лестрейду очень не хотелось оказаться свидетелем нападения на аристократа. Ему пришлось бы потом либо солгать, либо превратиться в глазах коллег в предателя. Возможно, Холмс почувствовал это и всю оставшуюся дорогу хранил молчание. Лишь возле самых ворот Скотленд-Ярда мой друг произнес:
— Когда мы прибудем на место, мистер Кларк, не откажите в любезности передать от меня привет суперинтенданту Уильямсону из криминальной полиции. Скажите ему, что я хотел бы переговорить с ним при первом же удобном случае. Полагаю, он сам меня найдет.
Кларк сжал кулаки, но ничего не ответил. Полицейские привели Холмса в комнату для арестованных и оставили на попечении сержанта в обществе пьяниц и воров-карманников, ожидающих решения ночного суда [54]Вестминстера. Кларк удалился, чтобы переговорить с дежурным инспектором. Когда сержант назвал имя Холмса, мой друг нервно улыбнулся и подошел к нему, чтобы узнать свою участь. Тот снова заглянул в список.
— Освобождается под залог в десять гиней и обещание явиться для дачи показаний через три дня.
— Я приду, — спокойно произнес Холмс. — Можете не сомневаться.
С этими словами он поднял руку и показал сержанту свои наручники:
— Может, заберете их? Мне они больше не нужны.
— Кто помог вам их снять?
— Я сам справился, — миролюбиво ответил Холмс. — Для этого не требуется особой хитрости, только ловкость рук.
Шерлок Холмс всегда недолюбливал прессу, называя газетчиков не иначе как паразитами на теле литературы. Он любил повторять, что эта братия существует для того, чтобы «продвигать интересы тех, о ком никто никогда не слышал и вряд ли услышит снова, более того, будет весьма огорчен, если услышит».
Несмотря на презрительное отношение к ежедневным изданиям, он делал исключение для колонки криминальных новостей и раздела частных объявлений. «Последние особенно интересны», — уверял Холмс.
