Тем февральским вечером, покинув здание суда, я отпустил кебмена и пешком отправился на Бейкер-стрит по мокрым мостовым Холборна и Мэрилебона. Шерлок Холмс еще в 1903 году уединился в Фулворте, неподалеку от гавани на побережье графства Суссекс. За полгода он так устал от занятий пчеловодством, что почти каждую неделю на два-три дня возвращался в наше убежище на Бейкер-стрит, 221-б. Я уже десять лет как был женат, но частые отлучки миссис Ватсон из Лондона по семейным обстоятельствам, а также толковый
В вечерних газетах появились короткие сообщения о суде над Майлиусом — их едва успели напечатать. Холмс провел весь день в утомительных переговорах с доверенным лицом леди Уорвик. Теперь он стоял у окна с неизменной трубкой в руке и кивал при каждой моей фразе. Он обернулся ко мне только раз, когда я рассказывал, как Мэри Калм-Сеймур давала свидетельские показания. А после описания финала, после которого Майлиуса увели в тюрьму Вормвуд-Скрабс, Холмс глубоко вздохнул.
— Не стоило открывать правду теперь, спустя столько лет.
— Какую именно правду? О том, что бракосочетание было, или о том, что его не было?
Холмс вынул трубку изо рта и покачал головой:
— Нет, Ватсон. Я имею в виду роль, которую мы с вами сыграли в этой драме. Мне бы не хотелось, чтобы она стала известна до моей или вашей смерти.
И его замечание, надо отдать должное, было весьма справедливым.
Так закончилась эта история, и ее завершение было менее громким, нежели начало. Когда угроза скандала с многоженством нависла над британской короной, нам пришлось столкнуться с серьезными противниками. По сравнению с ними Миллиус казался просто мелким интриганом. Об одном из них я уже писал ранее, присвоив ему вымышленное имя: Чарльз Огастес Милвертон.
Итак, вернемся на двадцать лет назад. Я и Холмс в то время жили на Бейкер-стрит. Стояло солнечное утро, мы только что позавтракали. Все мое существо требовало забросить дела и отправиться на прогулку под каштанами и вязами Риджентс-парка. Холмс, разумеется, так бы не поступил. Полагаю, в жизни моего друга не было ни единого случая, когда он оставил работу незаконченной.
Накануне мы слушали Йозефа Иоахима в Сент-Джеймс-холле. С легкой улыбкой и полузакрытыми глазами Холмс наслаждался прелестной мелодией бетховенского Концерта для скрипки в исполнении великого маэстро. Когда мы вошли в свою гостиную, был уже поздний вечер. Я зажег свет и сразу увидел на столе визитку сэра Артура Бигга с карандашной припиской о том, что он намерен вновь посетить нас завтра в одиннадцать часов. Если же мы по каким-то причинам не сможем принять его, сэр Артур просил нас зайти вечером в Клуб офицеров армии и флота на Сент-Джеймс-сквер. Дело настолько безотлагательное, что он не уедет из Лондона, не переговорив с Шерлоком Холмсом. Подробностей Бигг не сообщал, но любому англичанину было известно, что сэр Артур — помощник личного секретаря ее королевского величества.
Ни Холмс, ни я не догадывались, что привело к нам придворного из Виндзора. Молодой человек из хорошей семьи успел к тридцати годам прекрасно зарекомендовать себя в армии во время Зулусской войны 1879–1880 годов. Он обладал хрупким телосложением и безукоризненными манерами, лишь светлые усы, постриженные на военный манер, выдавали его прежнюю профессию. Бигг продолжал преданно служить короне, исполняя обязанности помощника личного секретаря королевы вплоть до 1901 года, а затем стал секретарем ее внука, принца Уэльского, позднее взошедшего на престол под именем Георга V. Казалось, беспокойный характер был дан Биггу от рождения. Эта черта особенно ярко проявилась, когда он беседовал с нами следующим утром на Бейкер-стрит. Сэр Артур сидел у камина, то и дело переводя взгляд с Холмса на меня и обратно.
— Джентльмены, — тихим голосом начал он. — Мне крайне неприятно говорить о подобных вещах, но я обязан посвятить вас в некоторые подробности. Мне кое-что известно о тех, кто будет нам противостоять, и я уверен, что справиться с ними под силу далеко не каждому. Прежде чем вы спросите, почему я не обратился к вашему другу Лестрейду из Скотленд-Ярда, позвольте объяснить: речь идет о попытке шантажа особы королевской крови. И попытке небезосновательной, если данное слово здесь применимо. Добавлю еще, что ни премьер-министр, ни королевский прокурор, ни кто-либо другой из членов правительства не посвящены в эту тайну.
Холмс стоял у окна и разглядывал поджидающий нашего гостя безукоризненно чистый экипаж с двумя блестящими от пота жеребцами. В отличие от сэра Артура, детектив не выразил ни малейшего удивления тем фактом, что преступление такого рода может угрожать спокойствию британской короны.
