Спустя несколько лет после процесса над Вудом Холмс обедал в «Кафе-Ройял» в богемной компании, и его познакомили с Уолтером Сикертом. Завязался спор, и тот заявил: художник способен убедительно изобразить только то, что видел собственными глазами.
Мой друг заинтересовался этим замечанием. Через несколько недель живописец пригласил его в свою студию в Кэмден-тауне. Там Холмс обнаружил папку с эскизами на тот же самый сюжет, купил один рисунок, названный автором «Убеждение», и повесил на чердаке дома на Бейкер-стрит. Сикерт изобразил сидящего на кровати человека. Он протягивал руки к женщине, положившей голову ему на колени, и трудно было в точности сказать, то ли он желает нежно коснуться ее шеи, то ли, наоборот, пытается задушить. Художника к тому времени уже начали раздражать вопросы о названии «Убийство в Кэмден-тауне», и он решил переименовать цикл так: «Что нам делать с арендной платой?»
Вскоре Холмс по совершенно другому делу пригласил к нам на Бейкер-стрит инспектора Нила. Мой друг показал гостю шкатулку из севрского фарфора, принадлежавшую некогда президенту Фору, а также великолепную булавку для галстука, которую привез из Виндзора в 1890 году. Затем они поднялись на чердак, а я остался в гостиной.
Когда Холмс с Нилом вернулись, я обратил внимание на побледневшее лицо инспектора. Догадываясь о причинах его потрясения, я налил ему бренди с содовой и поставил стакан на небольшой столик возле его кресла.
— Ужасная картина, — сочувственно сказал я. — И хуже всего то, что она написана в импрессионистской манере, неясными цветовыми пятнами. Будь моя воля, я бы попросту сжег ее.
— Мне кажется, этого мужчину рисовали с самого Роберта Вуда.
Нил поднял голову и посмотрел на Холмса.
— Нет, это другой человек. Некоторое сходство есть, но не он.
— Кто же тогда? — полюбопытствовал я.
— На картине та самая комната, в которой она умерла! — не отвечая на вопрос, воскликнул инспектор. — Все точно так, как было в день убийства, вплоть до самой мелкой детали! Я не художник, доктор Ватсон, и плохо разбираюсь в живописи. Но это та комната и та женщина — словно на фотографии!
— Как вы считаете, — поинтересовался Холмс с невинным видом, — способен ли художник убедительно нарисовать то, чего не видел собственными глазами?
Нил уставился в свой стакан:
— Не могу сказать наверняка, мистер Холмс. Вам виднее, вы ведь знаток искусства. Я мало что в этом понимаю… Да и какие могут быть доказательства? Вуд не отрицал, что был у Диммок тем вечером, — возможно, он описал обстановку кому-то из своих друзей. Я согласен с доктором Ватсоном. Если бы эта картина принадлежала мне, я снял бы ее со стены и бросил в огонь, чтобы никогда больше не видеть.
Холмс печально вздохнул, но по его глазам я понял, что теперь работа Уолтера Сикерта превратилась для него в настоящий шедевр.
Чтобы читателю удобнее было следить за ходом следующего расследования, я позволю себе вкратце пересказать его предысторию. Впервые пути Шерлока Холмса и сэра Эдварда Маршалла Холла пересеклись тринадцатью годами ранее, во время процесса над Робертом Вудом, предполагаемым убийцей из Кэмден-тауна. В следующий раз их свело вместе нечто вроде уязвленного самолюбия.
Этот таинственный случай произошел летом 1919 года, после мировой войны, когда множество молодых солдат и офицеров возвращались из окопов Западного фронта домой, к мирной жизни.
К востоку от города Лестера расположено несколько деревень, связанных друг с другом сетью проселочных дорог и тропинок. Прежде здесь в основном занимались сельским хозяйством, но теперь большинство жителей работали на заводах и фабриках Лестера. Мисс Энни Белла Райт трудилась на фабрике по производству резины. Ей исполнился двадцать один год, и она была помолвлена с котельным машинистом Королевского военно-морского флота. После ночной смены 5 июля 1919 года Белла Райт вернулась домой, проехав на велосипеде пару миль от города до деревушки Стоутон, где она жила вместе с родителями. Немного поспав, девушка села дописывать некое важное письмо, а затем, приблизительно в четыре часа пополудни, отнесла его на почту.
В половине седьмого она снова оседлала велосипед и направилась в деревню Голби, за три мили от дома, навестить своего дядю мистера Мешерса и его зятя мистера Эванса. К центральной площади Белла Райт подкатила в сопровождении молодого человека на зеленом велосипеде марки BSA. Она объяснила дяде, что незнакомец нагнал ее по дороге и они просто немного поболтали. Мистер Мешерс отчетливо запомнил слова племянницы: «Может быть, если я побуду здесь немного, он уедет».
Однако, распрощавшись с дядей, девушка увидела, что парень поджидает ее.
— Белла, вас так долго не было, — сказал он приятным голосом. — Я уже подумал, что вы вернулись другой дорогой.
