— Возможно, вам будет интересно ознакомиться с этой монографией профессора Эдвина Диверса из Токийского императорского университета, ранее преподававшего в медицинской школе графства Мидлсекс. Профессор Диверс — признанный авторитет в токсикологии и тропической медицине, он считается главным инспектором аптечного дела на всем Дальнем Востоке. Его обзор не оставляет никакого сомнения в том, что японские аптекари не используют экстракты лаванды или сандалового дерева для приготовления фаулерова раствора. Именно такой препарат продали бы вашей сестре в аптеке Маруя. Посмотрите комментарий ко второму параграфу на странице восемнадцать.
Доктор Джейкоб раскрыл брошюру.
— Я понятия не имел о том, что фаулеров раствор в японских аптеках делают иначе, мистер Холмс. Наверняка большинство моих коллег тоже не знают об этом.
— Как и тот человек, — спокойно добавил Холмс, — который пытался с помощью этой глупой уловки бросить подозрение на вашу сестру. Но сам по себе сей факт ее не оправдывает и не доказывает вину миссис Кэрью. Основная часть показаний по-прежнему свидетельствует против мисс Джейкоб. И все-таки это весьма интересный момент, вы согласны?
Доктор Джейкоб достал из кармана носовой платок и громко высморкался.
— Значит, вы ничего не можете обещать, мистер Холмс? — спросил он, вставая со стула с таким видом, словно собирался сам пойти на эшафот.
Однако Холмс остался сидеть.
— Я этого не говорил, доктор Джейкоб. Я всего лишь заметил, что о виновности вашей сестры говорит львиная доля фактов. Тем не менее следует проверить каждый из них. Я не хочу преждевременно обнадеживать вас, но готов сделать все возможное для оправдания мисс Джейкоб.
— Вы поедете в Йокогаму?
Очевидно, доктор Джейкоб не мог поверить своему счастью. Я тоже был поражен. Однако Холмс утвердительно наклонил голову:
— Если вам угодно.
— В Йокогаму, Холмс? — не выдержал я. — В Японию?
— Полагаю, да, раз уж порт Йокогама находится в этой стране.
Доктор Джейкоб пристально смотрел на Холмса, словно ожидая, что мой друг изменит решение. Наконец он окончательно уверился, что это правда.
— Мистер Холмс, я и надеяться не смел, что вы захотите помочь человеку, которого видите впервые в жизни.
Холмс вынул трубку изо рта:
— Не нужно благодарить меня, доктор Джейкоб. Я ничего вам не обещаю и ради того, чтобы просто угодить вам, не пошевелил бы и пальцем. Должен признаться, что меня заинтересовало дело вашей сестры. Доказательства выглядят убедительно, даже чересчур, и все-таки надежные свидетельницы из миссионерской школы, подглядывающие в замочную скважину, а также запах лаванды бесспорно заслуживают внимания.
Наш посетитель был слишком измучен переживаниями и обрадован появившейся надеждой, чтобы обсуждать подробности дела. Вместо этого он сунул руку в карман, где лежал туго набитый бумажник. Но Холмс остановил его:
— Прошу вас, доктор Джейкоб, не начинать сейчас разговора об оплате. Когда ваша сестра вернется домой, у вас будет достаточно времени и возможностей отблагодарить меня. Если же этого не произойдет, боюсь, что я не смогу принять от вас денег.
— Черт побери, что все это означает, Холмс? — спросил я десять минут спустя, когда мы распрощались с нашим посетителем до завтрашнего утра. — Почему мы должны бросить все дела и отправиться в Йокогаму? Защищать эту глупую девушку, которая, судя по тому, что нам рассказали, действительно виновна? И без всяких гарантий того, что наши расходы будут возмещены.
— Мы должны сделать все это, Ватсон.
— Но почему?
— Мой дорогой Ватсон, — с улыбкой ответил Холмс. — Неужели вы за все годы нашего знакомства так и не поняли психологию преступников? В этом деле все мои инстинкты говорят об одном, а факты утверждают другое. Вы можете себе представить, чтобы коварный отравитель, тщательно вымеряющий дозировку яда, специально вытащил ключ из замочной скважины, чтобы его могли увидеть и обвинить в преступлении?
— Это ничего не доказывает, Холмс. Такое вполне могло случиться в стрессовой ситуации, если человек, решившийся на ужасное злодеяние, был недостаточно опытен и не продумал свой план до конца.
— И вас ничуть не беспокоит, Ватсон, что в показаниях нет противоречий?
— Не могу сказать, чтобы меня это расстраивало, — раздраженно проворчал я.
— Очень хорошо. Вы когда-нибудь слышали об убийце, который описал бы все подробности преступления, подписался чужим именем, но не изменил почерк, который почти наверняка опознают в процессе расследования?
— Вероятно, она просто сумасшедшая.
— Бывает и такое, — философски заметил Холмс. — Она может оказаться сумасшедшей… злодейкой… той и другой сразу… или ни той и ни другой.
— И чтобы выяснить это, нам придется поехать в Йокогаму, на край света?
Холмс сел в кресло и устало прикрыл глаза.
