В шоке от увиденного – вонючий знакомец напомнил о себе, – Эрик сбился с ритма. Крохотная промашка, но и ее было достаточно, чтобы Джейк повернулся и снабдил Эрика еще одним классическим выражением: «Старина, ты на наркоте?» Мэдисон, солистка группы, также оглянулась на Эрика через плечо, хотя ее взгляд был скорее раздраженным: «Возьмешь себя в руки?»
Ни одного, ни другую созерцать долго Эрику не пришлось; именно в этот момент в баре погас свет.
Публика добродушно заулюлюкала и засвистела. Эрик не произнес ни звука.
В толпе появились мерцающие дети, видеть которых, похоже, мог только он один.
Детей было много, больше дюжины.
И все они были мертвы.
Мертвые, как и призрачный мальчик в комбинезоне, который тоже был здесь, они находились на разных стадиях разложения. В одежде десятилетней давности, они держали трогательные реликвии детства: девочка лет семи – бейсбольная перчатка, форма в сине-белую полоску, левый глаз и ухо отсутствуют; мальчик около пяти – ракетка для пинг-понга, ковбойский костюм и пожелтевшая кожа; девочка лет четырех – пластиковая кукла, вельветовые клеши, гниющий череп…
Все они, с их печальными, мертвыми глазами, смотрели прямо на Эрика.
С ними была взрослая женщина, которую Эрик поначалу принял за одну из зрительниц из-за ее неуверенной позы. Она покачивалась, как будто все еще слышала музыку, как часто делают пьяницы в барах еще долго после того, как группа перестает играть. Потом он понял, что она так же мертва, как и дети, хотя, должно быть, при жизни была очень красива. Ее длинные черные волосы, разделенные пробором посередине, с заправленной за ухо маргариткой, спадали чуть ниже талии двумя блестящими занавесами. Красновато-коричневая фигура идеально заполняла длинное платье. В отличие от детей, она не обращала на Эрика внимания, но улыбалась мальчику, стоявшему рядом с ней, и что-то тихо напевала ему; ее локоны закрывали левую сторону лица ширмой из темного шелка. Она прижимала его к своему заплесневелому бедру, словно защищая от затаившейся опасности. Ее рука напоминала скелет только от локтя и ниже, кости пальцев постукивали по плечу мальчика в такт мелодии.
«Почему сейчас? – задумался Эрик. – Почему я вижу это прямо сейчас…» Женщина подняла голову и поймала его взгляд. Именно тогда он увидел черную пустоту там, где должна была быть нижняя левая часть ее лица. Она исчезла – не разложилась, а полностью исчезла, как будто ее растворили, испарили, разнесли вдребезги. Оставшаяся правая сторона гнилого рта скривилась в отвратительной усмешке. Из черного провала на лице хлынула волна крови, осыпая живых осколками зубов и комками чего-то красного. Все это стекало в вырез платья.
Никто ничего не замечал.
Но для Эрика картина была такая яркая, такая четкая, такая живая…
В какой-то момент у него отвисла челюсть, и он уже собрался с духом, чтобы издать долгий, пронзительный крик.
Свет снова включился, и они исчезли. Ни женщины, ни разлагающихся детей, ни крови.
Эрик потер глаза. Они были там всего мгновение, но они были, и он видел их. Они выглядели такими реальными – как же возможно, что никто больше их не видел?
Эрик взвизгнул, когда рука легла на его предплечье.
Голос Джейка.
– Я только что поговорил с хозяином, – сказал он. – Включиться сможем минут через десять-пятнадцать – перегорел предохранитель или что-то в этом роде. Не хочешь составить компанию в баре? Пропустим по пинте пива. То, которое мы взяли на сцену, уже достигло температуры мочи.
Эрику потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что сказал Джейк.
– Ты спрашиваешь, хочу ли я составить тебе компанию в баре? – Он выдавил из себя улыбку. – Конечно. Только сгоняю в туалет по-быстрому. Встретимся на месте.
Лицо Джейка омрачилось беспокойством.
– Ты в порядке?
Эрик махнул рукой.
– Просто, знаешь, старые призраки не отпускают. – Он сухо усмехнулся.
– Ты о бывшей, да?
Странно, он даже не подумал о Мэгги.
Эрик колебался, не зная, как спросить.
– Ты… э… не видел ничего странного, когда погас свет?
– Странного? Типа чего?
Эрик покачал головой:
– Не обращай внимания. Буду через минуту.
«Соберись, – приказал он себе, когда Джейк ушел. – Ты в порядке. Потому что если ты не в порядке, то, значит, не очень хорошо контролируешь свой шизофренический мозг, как это тебе представляется. Ты этого хочешь – потерять самоконтроль?»
Нет, этого он не хотел. Нисколько.
