Отмахнув рукой, он попятился к выходу. Уходить не хотелось совсем. Он пропитался уютом и комфортом, которого он давно не чувствовал, и расставаться с этим он не хотел совсем.
Старик взял его за плечо и повернул к себе. Уставшие зеленые глаза облизали каждую часть тела, отчего стало даже неприятно и неуютно, но сопротивляться он не хотел, не в настроении.
– Пошли, покажу тебе кое-что.
Он пошел в комнату, и Руслан, неуверенно шагая за ним. Войдя в комнату, старик незамедлительно открыл шкаф, отчего проход был перекрыт, и пришлось идти боком.
Встав за ним, Руслан пытался разглядеть внутри шкафа что-то, но все выглядело как обычно: грязные кофты и тельняшки, куртки на несколько размеров больше него, а внизу всякая рухлядь.
Большая рука вонзилась в сердце шкафа, и пыталась нащупать странный объект. Послышалось шуршание бумаг, и старик достал деревянный и обшарпанный футляр размером с ладонь, и нащупав выемку, открыл его. Внутри лежало несколько черно-белых фотографий, которые, видимо, за немалый срок успели помяться, и картон, на котором были выгравированы фотки, пожелтел, отчего сложилось у Руслана мнение, что фотографиям не меньше лет двадцати.
Большие и пухлые пальцы, нащупав краешки фотографий, достали небольшую стопку. После того, как он их достал, и успел пересмотреть их, на его глазах выступила небольшая слеза, которая сбежала вниз к подбородку. Суровое лицо сменилось на улыбающегося, и сейчас, старик напоминал больше милого дедушку, к которому пришел внук посмотреть фотографии с его молодости.
Достав одну фотографию, где был запечатлен вид с крыши здания на город. Осмотрев ее, Руслан узнал в ней Приморск до аварии. Об этом судил очень красивый вид на море, фотография, видимо, сделана еще на старом небоскребе, который в последствии взорвали.
– Думаю, ты понимаешь, что это.
– Извините, но нет. – стыдливо признался тот.
– Это вид на город до аварии, чуть ли не единственная фотография до аварии. Были же времена хорошие. – с ухмылкой тот вспомнил свое прошлое.
Рука протянула фотографию, и Руслан взял ее. Приглядевшись, он увидел на фотке несколько человек, среди которых был и сам старик, только намного моложе. Одеты они все в заводские оранжевые робы, а на головах каски.
– Вот тот, что левее меня – мой друг, Ванечка. – отвернувшись, чтобы не показывать слезы сказал старик. – Был в ту ночь… Испекся как курочка в духовке, только, его остатков даже не нашли… – ударив по двери вспомнил тот. – Правее – Олежек… Погиб страшнее. Волной снесло… Ошметки его до сих пор лежат сгнившие.
От данных историй, Руслана перекосило. На душе становилось страшно, когда он представлял это себе: идешь после работы уставший, а тут громкий как гром взрыв, а после волна тебя подбрасывает, и ты летишь на огромной высоте, без надежды выжить. История про Ивана напугала даже больше, чем Олега. Представить себе даже невозможно такое, даже в кошмарном сне такого не приводится, а тут реальный человек?
Протянув фотографию обратно, старик отрекся, и сказал: оставь себе. Так же, он попросил раз идет до конца, пусть оставит эту фотографию у порога завода. Руслан посчитал это бредом, но и спорить не хотелось. Чтобы легче было воспринимать, он представил, как несет эту фотографию, словно прах человека, и в конце пути развеет его, но он все равно в глубине души посчитал это бредом.
Старик снова запустил свою руку в шкаф, и достал оттуда автомат. Опустив дуло в пол, он протянул автомат ему. Руслан воспринял это подарком, ведь забирать обратно так же не хотел.
Перекинув лямку ремня на шею, он стал держать его, прикинув, будет удобно, или нет. Автомат на удивление сидел ровно, цевье мягко входила в руку, ручка ровно и крепко держалась, затвор и флажок предохранителя мягко и звонко щелкали. Минусом был тем, что автомат был слишком большим, почти с руку, отчего переносить его было неудобно.
Так же, старик протянул Балаклаву лишь с вырезом для глаз, и попросил ее не снимать пока не придет на остров. Объяснил он это тем, что на Руслана уже завели охоту, и он не должен святить своим рылом направо и налево.
Наконец его выпроводили из комнаты, при этом, еще подарили тактический рюкзак, в который положили пару одежды на запасной случай.
Выйдя в коридор, он обул свои тактические ботинки, и попрощавшись с хозяином, вышел из дома мягко захлопнув дверь.
На улице стало теплее, туман стал стихать, и теперь видимость стала лучше. Сквозь рассеянный туман виднелись трубы завода, и высокое здание больницы, которое очень хорошо просматривалось с данного ракурса. Он усмехнулся, хоть не стоит блуждать как еж.
Вступив на асфальт, чувствовалась легкость, которая мимолетно прошла с воспоминанием патлатого и его жены. В голову начали залезать отвратные мысли, которые твердили о том, что у него ничего не получится. Они, словно ласково крутились возле него, не давая возможности и подумать о чем-то другое. Вместе с погаными мыслями, пришло наваждение, и он опять стал видеть краешком глаза людей, и даже чувствовать касание и чужие взгляды на себе.