– Твоя дорогая жизнь, или Настя какая-то?! – вскрикнул Сокол. – Сейчас не время для героизма, ты и так попал под удар! Куда тебе еще?
Повернувшись, Руслан упал лицом на землю. Сокол остановился, повернулся и начал смотреть на него. Дышать было трудно, ему хотелось снять респиратор и вздохнуть глубокой грудью, но что он мог сделать, неуклюже пытаться встать, позорясь перед теми, кто его хочет спасти.
–;Ну и ладно! Иди к своей Настюше! Тебя сгрызут! Вернее, как пойдешь, доползешь как червь. Минский, – начал связь он. -Этот придурок совсем из ума выжил! Он хочет к Насте, на вторую сторону, нам осталось совсем ничего дойти, а он… Что с ним делать, командир?
– Бери под мышку и неси, если воротится, выруби, все равно лечить придется.
Руслан начал отползать к больнице. Движение были скомканными, двигаться было больно, звуки пальбы стали уже не пугать, а наоборот, раздражать от частоты.
Сокол ударил его в лицо, и тот упал в забвение.
…Он шел наперевес с пулеметом «Корд». Шел по главной улице острова – автозаводская. На ней было расположено несколько домов, больница, завод, и, как он узнал недавно, аэропорт. Он шел мстить, чего бы ему это не стоило. Одет он в тяжелый бронежилет, и, как из боевиков, ленты патронов от пулемета свисают с его плеч.
На улице была глубокая ночь, светлая луна, отражая солнечный свет, отсвечивала тусклым огнем, который, еле как справлялся с освещением улицы.
Больница, разукрашенная до аварийной сине-желтой краской, продолжала терпеть обстрелы, взрывы и ракеты. Когда-то и больница падет в огромную груду бетонных камней с блоками, костями некогда воевавших в ней, стекла, раздробленного в пыль и пепла агонии погибших когда-то здесь. Когда-то и от острова ничего не останется. Останутся строчки в книгах по истории за одиннадцатый класс, как герои Леские держали и прорвали оборону, защищая людей от плохих Рельзовцев!
Войдя в правую половинку, он нажал на курок, и с громким грохотом и великой отдачей, пули попадали во всех, кого они задевали даже немного, и не задевали вовсе. Кровяная каша разлеталась по всем стенам.
Он громко смеялся, что смех перекрывал звук пулемета.
Дойдя до второго этажа, там стояла Настя, одетая в белое платье, и с радостным визгом обняла его, крича: «Мой спаситель!».
…Веселые картинки сна, прервал Минский, который стоял перед ним. Он был одет в черную водолазку, в широких штанах. Он будил его.
– Вставай давай, обкашлять вопрос надо с тобой.
Он лежал в огромной и длинной белой комнате, которая, по всей видимости была лазаретом, где лежали еще помимо контуженного Руслана, и по-настоящему раненые солдаты.
На нем уже была совсем другая одежда. Вместо тоненькой кофты, в которой он ходил с начала пути, была водолазка, точно такая же как у Минского. Так же, широкие штанины.
Руслан, опершись на локти, сел на край кровати. Он заметил, что на тумбочке лежал целлофановый пакет, в котором фотка старика, а также жетон Даниила. Также на тумбе стоял открытый его рюкзак. Теперь он понял, что за одежда на нем, это запасная одежда, которую отдал старик ему.
– О чем? – хрипло спросил он.
Голова после слов, очень сильно заболела. Свист в ушах уже пропал, и вроде бы, он начал нормально слышать.
– Пока ты лежал без сознания, я придя, начал размышлять что делать. Твоя история трагична, и похищение твоей жены, это был подлый поступок Рельз, за который я извиняюсь перед тобой, что не смогли даже их остановить напор. Говоришь, неделю назад это было? Напор не смогли сдержать, извини, они на машине были.
– Есть план? Через больницу не вариант, знаешь ли. – грубо спросил он.
– Тут то ты подметил очень верно. Через больницу, к твоей возлюбленной мы пойдем, но на всякий случай, пойдем лучше в кабинете расскажу, информация ценная ведь.
Руслан, кивнув, встал с кровати, и его понесло в сторону. Взяв пакет, и закинув его в рюкзак, он пошел за ним.
Смотря на раненых, на душе ничего не было. Он смотрел на них безразлично, ведь, он насмотрелся уже всякого. Он не чувствовал ничего к ним, они для него были такими же как он, только, ситуация хуже.
Выйдя из лазарета, он обнаружил… Метро?
Действительно, похоже, это была одна из станции метро, но, всего же была сделана одна только. Если бы вторая действительно было, то о ней все бы знали?
На станции стояло несколько десятков палаток, и как Руслан понимал, есть либо второй зал, либо отдельная станция, где живут остальные.
Войдя в служебное помещение, которое оборудованное как офис, Минский продолжил.
– Когда мы взяли в плен несколько солдат, один из них рассказал, что в одном из зданий острова, есть туннель ведущий прямиком в больницу, и о туннеле знают лишь их важные шишки. Но нас предупредили, что не в гражданский объектах. То есть, либо аэропорту, либо в детском саду, а самой худший вариант, это завод.
– И когда выход?
– Не знаю. Прямо сейчас выходить нельзя, большинство на заданиях, да и в эту ночь, будет окружение больницы противником. Думаю, уже завтра сможем пойти, но сбор будет под вечер, иначе под обстрел попадем.