Белая комната начала темнеть, и стены наполнились ржавчиной и железом. Под ногами была железная сетка, ограничивающая его от свободного падения вниз, в бездну. Сама Настя словно мигом состарилась, только, не живая она, а труп ее. Платье начало сыпаться и темнеть, кожа бледнеть и зеленеть, лицо приняло ужас и страх. Она хрипела пытаясь что-то донести. Все закончилось тем, что ее лицо окончательно превратилось в череп. Сетка под ним резко оборвалась, и он начал падать в темную бездну.
Очнулся он в поту. Лежал он в просторной тахте, возле которой была тумбочка. Лицо было онемевшим, а рот открыть из-за боли он не мог. Лежал он почти голый, лишь в нижнем белье. По всему телу были синяки с гематомами, которые пульсировали. Место в котором он находился, было больно знакомым. Когда он начал осматривать ее, увидел перед собой огромную горбатую фигуру с странным и неестественным лицом.
Оно двигалось, махало рукой перед его лицом, но он не мог пошевелиться. Как бы он не пытался, у него не получалось даже моргать.
Длинная фигура, словно пользовалась тем, что он беспомощен, и трогало его гематомы, давя при этом на них, создавая сильную боль. Странно, он даже не мог промычать от боли, в итоге он полностью молчал, и видел лишь фигуру.
Присмотревшись, он увидел у этой фигуры огромные когти, напоминающие лезвие от канцелярского ножа. Они входили в кожу, а потом резали все внутри.
…Резко наступил день. Все тело вернулось к нему под контроль, и лицо было даже не онемевшим. Только, он все равно находился в знакомой комнате, присутствие его в которой, он не мог объяснить.
Бежевые стены, девушка в кровати, вибрирующий телефон на тумбе, еще совсем целый. В нем просьба сходить на небоскребы, и дата странная, неделя назад…
В кровати лежала Настя! Он оказался в прошлом?
– Насть… – он начал будить ее.
Она недовольная проснулась, и смотрела на него словно на дурака.
Он плача обнял ее, и рыдал ей в ключицу. Он старался ее как можно сильнее обнять, ведь он не хочет, вернее, не может потерять ее в этот раз.
Она стала утешать его, спрашивая что случилось. Он не решался рассказывать этого, но под давлением своих мыслей, и просьб Насти, вся история вырвалась из его уст.
– Н-да. Дурак, ты хоть знаешь кому это рассказываешь?
Картина комнаты расплылась, и он вновь был в лазарете. Перед ним стоял Минский, которого он походу принял за Настю.
– Ты во сне такой бред нес, не удивлен, после таких увечий многие умирают. Клык мразью оказался, извини, что послушал его, и выгнал тебя. Тебя в нашей команде не хватает. Если хочешь, могу обеспечить выход на большую землю, Нестеров убит же.
Когда прозвучали слова про большую землю и Нестерова, Руслан вскочил, но он был привязан к койке.
– Извини, просто когда ты был в бреду, словно дрался с кем-то, пришлось тебя привязать. Сейчас позову медбрата, и тебя он отвяжет.
Минский начал уходить, но позвать его обратно, Руслан не смог.
Неужели, его спасли они? Неужели, они отплатили тем, что он сохранил им жизнь, спася его? А вдруг, они вообще пошли за ним, ради того, чтобы забрать на передовую на аэропорте, что было бы вполне правдоподобно.
…Голова гудела. Как он понял, у него был сонный паралич, отчего он дергался в жизни, а не сне. Казалось все таким реалистичным, что он теперь больше никогда не поверит своим глазам.
Медбрат отвязав его, дополнительно перебинтовал. Людей в лазарете кроме Руслана, медбрата и Минского никого не было.
Глаз болел настолько сильно, что хотелось его вырвать.
– Наши ребята пошли по твоим следам в завод. Ты поразителен, мы нашли культ, так ты еще и убил Нестерова. Потрясающе. С завода их мы выгнали, но они по туннелям побежали в аэропорт. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.
– Командую? – грустно спросил Руслан.
– Нет, ты составляешь план. К нам через два часа прилетит вертолет, не спрашивай лучше откуда, и ты должен будет оттуда стрелять из гранатомета. По твоему плану будут действовать солдаты, ведь они до сих пор доверяют именно тебе. Ты хоть скажи мне, старику, скоро на большую землю?
– Жизнь в зоне меняется ведь, и я теперь не тот девятнадцатилетний юноша, прибывший ради новой жизни, я ведь другой. По образованию меня никуда не примут, кому нужен такой, как я?
– Много куда. В Москву поедешь, допустим, будешь работать, новая жизнь, главное, чтобы старым почерком не писал, иначе и будешь по головам ходить.
– Когда вылазим? Когда все-таки последний бой? – уверенно спросил он.
Минский взглянул на часы.
– В пол третьего. Пока что наши парни пробивают тебе путь. Снайперов убивают, да и пытаются пробиться до третьего терминала, кстати, первый под нами. Спасибо вашему плану.
Последний бой в пол третьего… Ему как-то не верилось, скоро, он покончит с Рельзами, убьет их всех, оставив лишь память о плохих людях.
Ведь и в правду, ему стоило бы вернутся домой. Все-таки родители ведь завещали, смысл тут таскаться…