Зайдя в дом, Серафима тихонько прошла в свою комнату и взяла телефон. И что она скажет? Я видела постороннего человека, выходящего от вас. Нет, не так. Мне кажется, тебя обокрали, срочно возвращайся. А если не кажется? Еще конкретнее? У вас был вор! Тьфу! Зачем незнакомец стоял у окна все-таки? Или не стоял, а залезал через него? Да нет, окно точно закрыто было. Получается, этот гад даже в дом не входил? Зачем тогда заявился? Нет, тут что-то не так. Калитку же он открыл! Как? И вообще, что делал человек в чужом доме в три часа ночи? Явно не друга навестить собирался!
Она покрепче перехватила мобильник и решительно стукнула пальцем по цифре «восемь».
– Ты куда звонишь?
Телефон испуганно подпрыгнул в руке и грохнулся на пол. Составные части разъехались в стороны, как хоккеисты на льду.
Серафима проводила их глазами и обернулась. В проеме двери с напряженным лицом стоял Верстовский. На нем была любимая серая пижама, и с лицом такого же цвета он напоминал серую моль, вылезшую из пустого шкафа.
– Вообще-то… соседу нашему, Михаилу, – ответила Серафима, опускаясь на корточки.
– Сексом по телефону решили заняться?
Серафима взвилась, как пружина.
– Да вам-то какое дело, чем мы решили заняться? Чего вы пристали! И никакой он мне не любовник! Я предупредить хотела!
– О чем?
– Что возле его дома человек ходит.
– И что?
– Так он из калитки вышел!
– Из чьей?
– Княжичей!
Верстовский шагнул ближе и уставился на нее.
– Серафима, говори толком. Что за человек и откуда взялся.
– Да ниоткуда. Просто увидела, как он выходит из калитки.
– И что?
– Да что вы заладили! Ну сходила посмотреть, не вор ли.
– И что?
– Да хватит уже «чтокать»! Я ничего не выяснила. Двери и окна все закрыты. Тишина.
– Так он был один?
– Да вроде.
– А что за человек? Ты рассмотрела?
– Нет, конечно. Он в капюшоне был. Весь в темном. Я только запах услышала.
Верстовский вдвинулся в комнату сильнее и посерел еще больше.
– И что ты услышала?
– Кожаный аромат.
Она никак не ожидала, что ее слова произведут такое разрушительное действие. Верстовский буквально рухнул на ее кровать и затрясся мелкой дрожью.
– Дяденька, вы чего?! – позабыв имя своего благодетеля, вскричала Серафима.
– Это он! Он уже здесь!
Верстовского буквально колотило. Серафима, у которой ночное происшествие начисто выбило из головы историю о Манине, все вспомнила и бросилась к старику.
– Вы с ума сошли! Это не Манин никакой! Человек приходил к Княжичам! Просто увидел, что хозяев нет, и зашел проверить, нельзя ли чем-нибудь поживиться! Вдруг окно забыли запереть! Или на дворе случайно бензопилу оставили!
Верстовский покрутил головой.
– По-твоему, это был мелкий воришка? Или бомж, случайно зашедший на огонек?
– Не важно! Главное, мы здесь ни при чем! Он даже не взглянул на наш дом, когда мимо шел!
– Дура ты, Серафима! Тупая колхозная дура!
Верстовский посмотрел на нее с ненавистью.
– Тогда ответь мне, какой это был запах? Дорогой или дешевый?
Серафима, не обидевшись на «колхозную дуру», закрыла глаза и тут же снова почувствовала аромат. Он словно залез к ней в ноздри и обосновался там, такой явственный и очевидный, что по спине пробежали мурашки. Она еще немного помедлила, проверяя себя, и ответила:
– Это был дорогой аромат. Очень дорогой.
Она медленно опустилась рядом с Верстовским и посмотрела на серую фигуру остановившимся взглядом.
– Значит, это был не вор?
Верстовский засунул руки между коленей, чтобы меньше дрожали.
– Вряд ли вор вообще стал бы пользоваться парфюмом, идя на дело.
Серафима задумалась. Ну пусть не стал бы, и что? Все равно непонятно, почему Верстовский решил, что это по его душу? Он же от Княжичей шел!
– Это он, я знаю. Или тот, кого он послал. Нет, никого посылать не станет. Он должен все увидеть своими глазами, – забормотал Константин Геннадьевич, все больше сжимаясь.
– Что увидеть?
– Я тут и жду его прихода.
Серафима разозлилась.
– Ну какую же фигню вы несете, честное слово! Какого такого прихода ждете? Это он должен бояться вашего возмездия и прятаться по норам! Вы ни в чем перед ним не виноваты, а дрожите, как будто преступник – это вы!
От этих слов Верстовский дернулся, словно его ударили.
– Прекрати нести бред, дура! Он убил Ингу! Он предал нашу дружбу! Он заразил меня вирусом! Он разрушил всю мою жизнь!
– Так, а я про что! Вы не должны бояться этого подонка!
В порыве Серафима поднялась и нависла над щуплой фигуркой, как скала над пожухлым кустиком.
Верстовский быстро глянул. Горячность Серафимы словно приободрила его.
А она продолжала бушевать.
– И вообще, не понимаю, с чего вы все это взяли? Мало ли почему он носит дорогой парфюм! В магазин зашел и надушился! Или чужую одежду надел! Украл и надел! Он к Княжичу приходил, это точно! Просто не смог внутрь попасть и ушел, несолоно хлебавши! А вы уже чуть не описались со страху!
– Ты не понимаешь. Я уже давно чувствую рядом присутствие Манина.
– Вы придумываете.
– Нет.
Серафима с шумом выдохнула. Совсем от страха ополоумел, старый.
– Ну тогда скажите, что, по-вашему, он делал у соседей.
– Наблюдал за нашим домом. Это самое удобное место.
