Во время экскурсии она заметила, что среди пустых флаконов были и те, в которых находились духи. Среди них, в углу, подальше от света стоял большой флакон, название на котором было написано по-русски. Серафима сначала удивилась, а потом присмотрелась и все поняла. «Иней» – вот что было написано на этикетке.
Когда она раздумывала, как обратить на себя внимание Манина, идея надушиться его духами показалась оригинальной и очень разумной. Дальнейшее было делом техники. Она проследила, куда Верстовский спрятал ключ от шкафа – не так уж сложно, – стащила его и перелила часть духов в пробник. Вуаля!
ерстовский, кажется, ничего не заметил.
Презентация новых духов от Фрагонар была организована, как и следовало ожидать, в очень шикарном месте: старинном особняке на берегу Фонтанки. Серафима немного сомневалась, что ее вот так запросто впустят на мероприятие, но оказалось, что вход свободный. Во всяком случае, ее, нарядную и на каблуках, никто не остановил. Охранник мазнул по ней профессионально цепким взглядом и кивнул, пропуская.
Серафима незаметно вытерла вспотевший лоб и с гордым видом прошла внутрь. Ей и в самом деле было жарковато. От одной мысли, что направляется разоблачать безжалостного убийцу, можно сказать, к крокодилу в пасть, она взопрела еще в метро.
В холле почти никого не было, но сверху доносился возбужденный гул голосов. Серафима поняла, что мероприятие еще не началось, и проскользнула в дамскую комнату. Отдышавшись и вымыв вспотевшие руки, она несколько успокоилась и достала крошечный флакончик.
– Надеюсь, свои духи он узнает, я его вычислю.
Она брызнула «Иней» на запястья и чуть-чуть на сгиб локтя. Все. Больше не надо.
Она постояла, внутренне собираясь, в последний раз бросила взор в зеркало и удивилась. Там стояла совсем не та бойкая, неунывающая девчонка, какой она была год назад. Строгим и напряженным взглядом на нее смотрела взрослая женщина. Серафима несколько секунд вглядывалась в показавшееся незнакомым лицо.
– Я смогу, – пообещала она.
И быстро пошла к двери.
На пороге огромного сверкающего зала ее решимость чуть было не рухнула. Мгновенно она увидела бесчисленные зеркала, вычурную позолоту на стенах, красивых людей в дорогих нарядах и струхнула. Чтобы вдохновиться на подвиг, а не рвануть с перепугу восвояси – а очень хотелось, – Серафиме пришлось призвать на помощь всю имеющуюся в наличии колхозную наглость и деревенскую беспардонность, о которых так часто говорил ей Верстовский. Она немного постояла и неторопливо двинулась по залу. Сначала даже смотреть по сторонам было страшно, но где-то ближе к середине она почувствовала, что силы возвращаются. Для верности она схватила с подноса услужливого официанта бокал с шампанским, залпом выпила, взяла еще и двинулась по синусоиде, стараясь проходить мимо как можно большего числа людей.
Поскольку Манина она никогда не видела, то расчет был только на то, что он почует аромат «Инея» и подойдет к ней сам.
Он должен услышать запах своих духов. Не может быть, чтобы не услышал.
Серафима дефилировала по огромному пространству и не могла сообразить, как угадать того, ради кого приперлась на презентацию. Она обошла зал несколько раз, но никто из присутствующих так и не бросил на нее потрясенного или испуганного взгляда. Некоторые мужчины смотрели – что скрывать? – но с симпатией и благосклонно. Один даже подмигнул, когда она взглянула ему в лицо. Серафима сразу отвернулась, делая вид, что увидела интересное в другой стороне зала.
Ей казалось, что взгляд Манина она почувствует мгновенно, всем существом. Однако ничего подобного не происходило, и Серафима решила, что переоценила свои способности.
А если Манин вообще не чувствует запахи? Он ведь тоже перенес коронавирус. Почему она решила, что его нюх восстановился? Только потому, что эти духи придумал он сам?
Она устала безрезультатно путешествовать по забитому людьми пространству и, отойдя к окну, повернулась ко всем спиной.
Ну и что можно еще придумать? Не кричать же на весь зал: «Где ты, сволочь! Покажись!»
Она всматривалась в петербургские огни, пытаясь придумать, что может ей помочь, и вдруг заметила в стекле чье-то напряженное лицо, такое же, как у нее самой. И недоуменный, вопросительный взгляд.
Она резко обернулась и ничего не поняла. Человека, лицо которого она увидела в отражении, не было. Не веря своим глазам, Серафима стала шарить взглядом по сторонам. Никого похожего.
Кто это был и куда мог деться?
Ей вдруг стало так страшно, что кровь буквально бросилась в лицо. Не разбирая дороги, она кинулась к выходу, выбежала в узкий коридорчик перед входом в зал и наткнулась на высокого мужчину в смокинге и ослепительно-белой рубашке. Налетев на него, Серафима подняла глаза и… вдруг узнала. Неизвестно как, но именно узнала.
Прямо перед ней стоял Александр Манин.
