– Мы действительно хотим поговорить о Верстовском. Серафима работает у него и узнала историю о вашем соперничестве. Некоторые факты в его рассказе заставляют усомниться в их правдоподобии. Это важно для нас, поэтому мы пришли, чтобы услышать историю ваших отношений.
Серафима искоса взглянула на него. Как он, оказывается, выражаться умеет. Ей так не смочь ни в жизнь! Вот что значит по заграницам поездить!
– Но зачем вам это нужно? Кажется, это только нас с ним касается.
– Возможно, так и есть. Однако некоторые обстоятельства…
– Хорошо. Собственно, мне абсолютно нечего скрывать.
Манин помолчал, стараясь успокоиться, и стал рассказывать:
– Я долго не замечал соперничества между нами. Дурак был наивный. Иногда со мной происходили всякие неприятности. По работе, я имею в виду. Так, мелочи, но довольно болезненные. Мне и в голову не приходило, что Костя мог иметь к ним отношение. Только когда появилась Инга, он стал проявляться активнее. Злился все время и постоянно объяснял, почему она мне не подходит. А я ей, разумеется. И по этим рассказам я вдруг понял, каким он меня видит. Не буду вдаваться в подробности, но получалось, что я – полное ничтожество. Самое смешное, что даже тогда я ничего не заподозрил. Считал, это нормально – ревновать женщину. Не понимал, что Инга – лишь один из пунктов его ненависти ко мне. Но тогда просто терпел и даже жалел его.
– Почему? – требовательно спросила Серафима.
– С первой минуты нашей встречи с Ингой я знал, что мы будем вместе. Между нами сразу пролетела искра. Люди ведь это чувствуют, правда?
Он обвел глазами их с Михаилом. Оба кивнули.
– Эту парфюмерную дуэль придумал Константин. Ему казалось… нет, он был уверен, что так можно все решить. «Иней» стал квинтэссенцией его таланта. Аромат был прекрасен, честно! Жаль, сейчас он забыт.
– Но я нашла его у Верстовского и подумала, что парфюм свежий. Он был в стеклянном флаконе, значит, ему не более двух лет.
Манин кивнул, словно и не сомневался.
– Думаю, он продолжает его создавать. Вернее, воспроизводить. По формуле. Ничего нового он сотворить больше не может. К сожалению, разумеется.
Серафима взглянула на него и не поверила. Он нисколько не жалеет об этом. Даже рад.
– «Нега» была придумана мною за несколько секунд. Знаете, так бывает. Это случилось в ту ночь, когда Инга стала моей. «Нега» – это впечатления от нашей близости.
Серафиме вдруг стало неприятно. Зачем он им это рассказывает? Это же слишком личное. Непонятно почему, но ей захотелось сказать Манину что-нибудь колкое, едкое. Серафима прищурилась и поднатужилась. Сейчас!
Однако ничего едкого не придумывалось.
– А какова судьба «Неги»? – словно почувствовав, торопливо спросил Михаил и покосился на ее напряженную физиономию.
– Духи продаются до сих пор, только под другим названием. В переводе на русский – «Нежный вечер». Не встречали?
Он снова обвел их взглядом. Серафима мотнула головой.
– Я не хотел, чтобы чужие женщины пахли так же, как она, но фирма настаивала. Тогда я изменил название.
Серафима открыла рот. Михаил сжал ее руку, и рот послушно захлопнулся.
– А сейчас вы продолжаете… как это у вас называется, быть «носом»?
Манин удивился.
– Да. А почему вы спрашиваете?
– Верстовский утверждал, что вы заразили его вирусом, после которого он потерял обоняние. Ну, следовательно, и вы тоже… должны были.
Манин развел руками.
– Мы не виделись с Константином со дня похорон Инги. Это было десять лет назад. Насколько я понимаю, никакого коронавируса тогда не существовало.
– Но Верстовский утверждал, что вы с ним встречались три года назад.
– Где?
– На могиле Инги.
– Он приезжал в Грасс?
– Не уточняла. Наверное.
– Не знаю, зачем ему потребовалась эта ложь… Хотя почему? Знаю. Он хотел обвинить меня еще и в этом!
Манин вытер каплю, сползающую на висок со лба.
– Ему мало сделать меня убийцей собственной жены! Он хочет выставить меня окончательным подонком!
– Но Верстовский утверждал, что Инга была его женой! – почти крикнула Серафима.
– Что?
Манин посмотрел так, что стало ясно: это стало для него шоком. Серафима глядела во все глаза.
– Он сказал: вы убили ее, потому что не могли позволить, чтобы она стала женой другого. Вы завидовали ему всю жизнь и решили убрать со своего пути во что бы то ни стало.
– Я убью его, – хрипло выдавил Манин и закрыл лицо руками.
– А вы разве не за этим приехали в Россию? – неожиданно услышал он.
Манин дернулся, как от удара, и взглянул на Серафиму черными точками глаз. Она не отвела взгляда.
– Вы были уверены, что именно Верстовский убил Ингу. Так или нет?
Манин кивнул, продолжая смотреть на нее то ли с удивлением, то ли с ужасом.
– Как он это сделал?
Тот молчал.
– Говорите уже, раз мы обо всем догадались.
– В тот вечер Инга должна была выехать ко мне в Марсель. Я прилетел туда прямо с выставки, где мои духи получили гран-при. Я снял яхту и ждал ее, чтобы отметить победу. Перед отъездом она заехала к Константину.
– Зачем?
– Я не знаю. Он уверял, что встречи не было.
– Тогда откуда?
