– Аромат меня восхитил, и я согласился составить вам протекцию. Предложил поучаствовать в закрытой презентации для специалистов, скажем, на следующей неделе.
Серафима смотрела во все глаза.
– Еще скажете, что я был крайне любезен и вежлив.
– Понимаю. Я должна увидеть его реакцию.
– Думаю, тогда вы все поймете. Есть во флаконе яд или нет.
– А если он откроет и понюхает?
«Хорошо бы», – подумал Манин. Он не сомневался – Верстовский хотел отравить его, а заодно и свою помощницу, которая слишком много знает.
– Вряд ли он это сделает, если там яд.
Серафима молча встала, взяла флакон и сунула в сумочку.
– Как только останетесь одна, сразу позвоните мне. И будьте убедительны, – напутствовал ее Манин, провожая к двери.
Серафима кивнул думая о своем.
Она не помнила, как вышла из отеля, и пришла в себя, только получив пригоршню дождя прямо в лицо.
Он даже не сказал «будьте осторожны». Считает Верстовского опасным убийцей, но с легкостью отправляет ее к нему в пасть. Манина интересует только одно: он по-прежнему жаждет отомстить убийце жены. Судьба какой-то девицы беспокоит его меньше всего. Даже если Верстовский, приходя в бешенство от того, что его затея с ядом не удалась, прикончит ее, Манин не очень огорчится. Скорее обрадуется, что на совести врага будет еще одна смерть.
Ну что ж. Значит, так тому и быть. Отступать все равно поздно.
Где же ты, Миша?
Возле отеля Верстовского не было. Серафима походила туда-сюда, даже за угол заглянула. Манин прав. Мерзавец и не собирался приезжать.
Она умерла бы вместе с Маниным, а Верстовский сидел дома и ждал хороших вестей.
Подставляя лицо струям питерского дождя, она направилась к метро.
То-то удивится дяденька, когда она войдет в дом.
В дороге она несколько раз звонила Княжичу. Тот все еще был в больнице рядом с Димкой, но собирался выехать домой. Врачи уверили, что с мальчиком все в порядке. Ни физических, ни психических травм. Он даже не очень испугался, когда его разбудил чужой дядя. Ведь тот сразу сказал, что его папа прислал и сейчас они поедут к нему в мастерскую.
Серафиму подмывало спросить о судьбе Малафеева, но она почему-то не стала. Захочет, сам расскажет.
Уже когда электричка остановилась и Серафима направилась к выходу, Михаил позвонил сам и сообщил, что утром они с Димкой будут дома.
– Жди, Рыжуха, – сказал он таким голосом, что у нее слезы навернулись.
Нервной она стала. Слезливой и плаксивой. Или это одно и то же? Впрочем, какая разница! Главное, чтобы они вернулись, забрали ее к себе и больше никуда не отпускали.
И тут же чей-то противный голос внутри сказал, что этого не случится. Никогда.
От неожиданности Серафима даже остановилась.
– Ну чего встала, коровища? – крикнула сзади какая-то бабка и больно ткнула зонтом в спину. – Вперед иди!
Вперед?
А может, пока не поздно, назад?
Что ждет ее в доме Верстовского? Ведь ясно же, что он не поверит ни одному ее слову.
И что? Что он сделает?
Серафима дошла до остановки, села на мокрую лавочку и попыталась представить ход дальнейших событий. Как говорила Коко Шанель, чтобы понять, куда двигаться дальше, иногда нужно просто постоять.
Ну или посидеть.
Вот она входит в дом, видит Верстовского и развеселым голоском сообщает сногсшибательное известие о том, что Манин потрясен «Интригой» и готов к дальнейшему сотрудничеству. Верстовский ошалело смотрит на нее, и тут она протягивает ему тестер. Возьмет или шарахнется, как от бомбы? Ну, предположим, отскочит в ужасе. Тогда все станет понятно. И ей, и ему. Он сразу догадается, что они с Маниным его раскусили. В этом случае ему ничего не остается, как бежать за тридевять земель. Ведь вслед за Серафимой в дом может заявиться полиция.
А если возьмет и спокойно объявит, что очень рад их успеху и будет ждать продолжения?
Тогда что? Выходит, что никакого яда во флаконе нет и они зря испугались.
Серафима поднялась и стала ходить вокруг дырявого навеса, обозначавшего остановку.
А если Верстовский все же хитрей, чем они думали, и вовсе не собирался убивать Манина таким способом?
Нет, использовать яд – это похоже на него. Убить тихонько, чтобы никто ничего не заподозрил. Один раз он уже рискнул. Получилось. Почему не попробовать еще? Он-то будет вне подозрений. Полиция обнаружит два трупа – Манина и никому не известной девицы. Что между ними произошло? Может, они были любовниками, а потом девицу бросили, и она решила свести счеты с жизнью, да заодно коварного изменщика отравить. Ее же видели на презентации. Если даже выйдут на Верстовского, доказать что-то будет трудно. Наверняка на этот случай у него уже есть отмазка. И алиби. Его же не было ни в отеле, ни возле.
Да, влипла она. По уши.
Ну хорошо. Что же в таком случае ждет ее сейчас?
