Если Верстовский, поняв, что его разоблачили, просто скроется, тогда все отлично. А если нет? Не побежит, в смысле, решит продолжить игру? Пусть во флаконе никакого яда нет, что мешает добавить его в следующий раз? Господи! Почему она не подумала об этом варианте? Ведь он и Серафиме так сказал! Мол, явлюсь на презентацию и представлюсь как настоящий автор «Интриги»! А уже потом, когда Манин будет в зоне досягаемости, Верстовский добавит яд… да хоть в кофе или в бокал с шампанским.
Нет. Не годится. Не станет Манин с ним пить. Ни шампанское, ни кофе. Он даже рядом не встанет, потому что никогда не простит смерть Инги.
И потом, может ли Верстовский быть уверен, что бывший друг не отравит его первым? Он же прекрасно знает, зачем тот приехал в Россию.
Что же получается в итоге? Одно из двух. Или Верстовский и не думал травить Манина. Или в пробнике яд.
В этом случае ее собственная участь становится неопределенной. Или, наоборот, весьма определенной. В порыве отчаяния Верстовский откроет тестер прямо при ней, и они оба умрут в конвульсиях. Или в конвульсиях не умирают, а только корчатся?
Боже, о чем она думает на пороге смерти?
Из-за угла бодро вывернула маршрутка. Наверное, водитель был очень рад, что сидит в теплой и сухой машине в то время, пока всякие дураки мокнут на остановке.
Поскользнувшись на ступеньке, Серафима залезла в салон и плюхнулась на дерматиновое сиденье.
– Кресла не пачкать! – крикнул водитель.
Серафима мысленно послала его к черту, но вступать в пререкания не стала. Сил не было.
У калитки ее не встретил даже Барбос. Спрятался от дождя в конуре и дрыхнет под стук капель. Хорошо ему.
Если с ней что-нибудь случится, догадается ли пес пойти к Княжичам? Может, сразу его отвести?
Серафима замедлила шаги, прикидывая, как лучше поступить, но тут же одернула себя.
Нечего раньше времени себя хоронить! Папка всегда ей повторял, что трус умирает дважды. Раньше ей невдомек было: как такое может быть? Только теперь докумекала. Сначала в своем воображении, а уж потом на самом деле.
Серафима встряхнула головой, сбрасывая с волос воду, выпрямись и направилась к дому.
– Константин Геннадьевич! – крикнула она, вступив на порог. – Вы где?
Вокруг была такая тишина, что в голове мелькнула мысль, будто в доме никого нет.
И тут же раздался звон разбитого стекла.
Верстовский был в лаборатории.
– Я вернулась! С победой! – снова крикнула Серафима, сама не веря, что голос не дрожит и звучит очень бодро.
Она скинула туфли, повесила на крючок сумку и обернулась.
Верстовский стоял в дверях и смотрел на нее совершенно равнодушными глазами.
– Я виделась с Маниным. Он согласился, – чуть тише произнесла Серафима, не зная, как понять его реакцию. Вернее, отсутствие таковой.
Она подошла ближе и протянула тестер.
– Вот. Возьмите.
Верстовский медленно перевел взгляд на флакон. Серафима тоже посмотрела на свою ладонь, а когда подняла глаза, то наткнулась на дуло пистолета.
– Звони ему, – негромко сказал Верстовский.
– Кому? – тупо спросила она и сглотнула.
– Звони, – повторил тот и щелкнул предохранителем.
Серафима повернулась и, ступая деревянными ногами, направилась к сумке. Та никак не хотела открываться, пришлось дернуть замочек так, что он оторвался. Достав телефон, она набрала номер Манина. Было странно, но голос еще слушался ее, когда она попросила соединить с его номером.
– Серафима? – спросил Манин, мгновенно ответив.
– Александр, – сипло начала Серафима и не закончила.
Верстовский вырвал мобильник.
– Здравствуй, дорогой друг, – спокойно произнес он и улыбнулся.
Серафиму передернуло, настолько страшной была эта улыбка.
– Я так и знал, что ты догадаешься. Ты ведь умный у нас. Зря только девушку обратно отправил. Или не подумал, что я с ней могу что-то сделать? А впрочем, что тебе за дело до нее. Пусть сдохнет, ты и пальцем не пошевельнешь.
Серафима не слышала ответ Манина, только увидела: Верстовский как будто ожидал именно таких слов, потому что кивнул.
– Ну да, ну да. Ты же благородный. Не сможешь допустить, чтобы невинное дитя подохло из-за тебя. Ну что ж. Тогда жду тебя, Саня. Адрес сказать или знаешь?
И засмеялся. Тихо так, по-доброму.
– А теперь быстро в лабораторию, – скомандовал он Серафиме, засунув сотовый в карман.
Он толкнул ее к стулу и крепко ее привязал. Серафима даже удивилась, до чего быстро и ловко он это сделал. Она даже дернуться не успела. Мелькнула мысль, что он уже проделывал такое раньше. С Ингой? Возможно. Та не была дурой и могла догадаться, что ее заманили в ловушку. И тогда в ход пошел пистолет. Наверняка тот же самый.
Интересно, как он поступит с ее трупом? Машины, на которой можно было бы отвезти тело подальше, а потом столкнуть с обрыва, у него не имеется. Неужели просто зароет под апельсинами? Нет, под апельсинами не станет. Побоится, что потом эфирное масло трупом будет пахнуть. Просто в компостную кучу ее бросит и сверху грязью закидает.
– Сиди тихо и не мешай, – предупредил Верстовский и отошел куда-то в сторону, так, чтобы она не могла следить за его действиями.
