«Она возрождает и восполняет мои силы, — продолжая наслаждаться вкусом и ароматом блекки, ответил тот. — Это — как пища для голодного и ослабевшего человека или как вода для путника, страдающего от жажды. А чистая энергия — это ядро и основа души. Достигая определённого размера и концентрации, она не меняется (я имею в виду в большую сторону) на протяжении всего своего существования. Для аналогии можно привести пример человеческого тела, которое растёт и развивается только первую треть своей жизни, а достигнув наивысшей точки роста, останавливается и почти в таком же виде и умирает. Чистая энергия души, как и тело человека, может лишиться какой-либо своей части. Такая потеря может произойти умышленно или в результате несчастного случая, но никогда после этого, ни душа, ни тело самостоятельно уже не восстановятся. До сегодняшнего вечера я не знал ни одного человека, который мог бы это сделать. Твой отец — великий волшебник, если умеет восстанавливать чистую энергию души».
«Когда ты возродил моё тело из пепла, я подумал, что ты и есть тот великий волшебник и маг», — признался журналист.
«Ну, что ты, — отмахнулся Яфру. — Я всего лишь восстановил твой мозг и некоторые необходимые для его работы функции организма. А затем немного изменил программу, по которой он работает. Так что всю основную работу сделал ты сам. Элементарная задачка для любого ангела, начиная уже с третьей степени его развития».
Герон недоверчиво молчал, не зная, как относится к словам бога-ящерицы.
«Это шутка?» — наконец, спросил он.
«Нет, чистая правда, — ответил Яфру. — Изменив программу, по которой работает твой мозг, можно превратить тебя в любое существо, живущее на Дагоне. Кстати, скорость твоего перевоплощения прямо пропорциональна количеству и мощности твоей энергии. Однако провести операцию перерождения без посторонней помощи ни ты, ни кто другой не в состоянии. Это — одно из условий вашего существования. И всё же я был бы не так удивлён, если бы твой отец вместо восстановления чистой энергии души, сейчас вырастил бы себе новую руку или ногу. Во всяком случае, для меня такая процедура была бы привычна и понятна».
«Ты недавно рассказывал о магических вещах, — напомнил ему журналист. — Вы их заряжали чистой энергией?»
«Верно, — подтвердил Яфру. — Мы умышленно отдавали часть такой энергии, чтобы создать себе надёжного помощника. Но не надо забывать о том, что мы в любое время могли вернуть свою энергию, если, конечно, она не попадала в шкатулку Фана».
Губы Илмара перестали шевелиться и шептать слова молитвы. Он глубоко вздохнул, задержав на несколько мгновений воздух в лёгких и, расслабившись с выдохом, медленно открыл глаза. В его взгляде можно было прочитать усталость и отрешённость. Глаза смотрели на стол, но кажется совсем того не замечали. Прошло несколько секунд и бледное лицо Илмара стало розоветь, принимая свой здоровый прежний цвет, а в остекленевших зрачках появился осмысленный блеск.
«Ты действительно очень опасен, — подумал Илмар, глядя на сына. — Я бы никогда в это не поверил и поэтому должен был сам во всём разобраться. Но что меня удивило больше всего, так это то, что в твоём сознании я не обнаружил ничего, кроме абсолютной пустоты».
«Такая иллюзия — защитная реакция моего сознания от проникновения извне», — произнёс Герон, сам не понимая, о чем он сейчас говорит.
«В таком случае ты просто неуязвим и мне не стоит больше беспокоиться о твоей душе, — сказал Илмар, наполняя свой бокал блеккой. — Если ты стал таким по воле Нарфея, то мы обязаны принять это, как должное и не задавать себе излишних и ненужных вопросов».
Он приподнял свой бокал над столом, приглашая Герона последовать его примеру.
«Что ты там болтал вместо меня?» — обращаясь к Яфру, спросил журналист, закусывая блекку нарезкой из ветчины.
«Я это сделал, опасаясь того, что ты начнёшь говорить какую-нибудь ерунду, — ответил тот. — Извини, но у меня не было времени предупреждать тебя».
«Я не перестаю удивляться своему терпению, — передразнил его Герон. — Ты не боишься, что я тебе второй глаз откушу?»
«Нет, не боюсь, — самодовольно и победоносно хрюкнул Яфру. — Я только что наблюдал весь процесс поглощения тобою чужой энергии и сделал для себя кое-какие выводы. Думаю, что в скором времени ты будешь для меня не опаснее москита».
«Блефуешь», — усмехнулся журналист.
«Ничуть, — ответил ему бог яфридов. — Скоро я предоставлю тебе возможность в этом убедиться».
Герон заметил, что блекка сильно действует на Яфру. Мысли зелёного божества приобрели оттенок бахвальства и кичливости. Они стали звучать громче и потеряли прежнюю чёткость и ясность. Яфру быстро пьянел и начал бормотать какую-то песенку, постукивая в такт ей своим хопером. Журналист понял, что нужно срочно уходить, иначе отец непременно заметит присутствие опьяневшего бога. Но Илмар опередил его.
— Я, пожалуй, отправлюсь отдыхать, — сказал он, вставая со стула. — Не забудь потушить свечи перед тем, как пойдёшь спать. Музыку тебе оставить?
«Оставь, пусть играет», — властным тоном приказал Яфру.
