«Вернуть мои магические вещи — всё равно, что найти иголку в стоге сена, — устало и печально вздохнул зелёный бог. — Или, как говорили яфриды, «закрюкачить на моталку знакомого пузача». Я не знаю такого посланника, которому удалось бы отнять у шкатулки Фана свою энергию».
«А другие боги, те, у которых были отобраны их магические вещи, тоже навсегда остались на Дагоне?»
«Ну, конечно же, — воскликнул Яфру. — Мы все прикованы к Дагоне одной цепью и вынуждены влачить здесь жалкое существование».
«Помню, как-то однажды ты сказал, что тебя здесь нет, — недоумевая, подумал Герон. — Так же, как нет и Нарфея, после которого остались лишь его скульптуры. Мне непонятна такая ситуация».
«Меня на Дагоне нет, — подтвердил бог яфридов, — но я всё равно здесь присутствую. Это звучит парадоксально, но дело обстоит именно так. Выставив одну ногу за порог своего дома, ты уже можешь утверждать, что находишься на улице. Хотя нельзя отрицать и того, что ты всё ещё продолжаешь стоять внутри помещения. В моём случае такая ситуация выглядит намного сложнее. Я раздроблен на несколько частей и даже понятия не имею, какая из них, где находится».
«Мой отец на твоих глазах только что восстановил свою чистую энергию, — напомнил ему журналист. — Разве ты не можешь последовать его примеру? Я бы мог попросить у него немного такого корня, на всякий случай».
«Я не знаю, сколько мне нужно этого снадобья и как оно на меня подействует. Что для человека хорошо, то для яфрида может быть смертельно опасно. Я не знаю того заклинания, которое помогло твоему отцу восстановиться. И не знаю последствий его воздействия на меня. В этом уравнении слишком много неизвестных, хотя теперь мне ясно, что если твоему отцу удалось это сделать, то у моей проблемы всё же есть своё решение. Но экспериментировать с такими вещами — крайне рискованно и опасно».
«Давай выпьем за то, чтобы нам всегда и во всём сопутствовала удача, — предложил Герон, поднимая бокал с остатками настойки. — Объединяя усилия, мы увеличиваем наши шансы на успех. Если, конечно, ты не считаешь меня никчёмным и бесполезным созданием».
«Был бы жив мой лучший бандур, я приказал бы ему воспеть тебя в своей балладе, — Яфру совершенно неожиданно воспылал к Герону горячей любовью. — Ты освободил меня из тюрьмы и за одно только это уже достоин, быть увековечен в поколениях, как герой. Я очень рад, что мы встретились и с огромным удовольствием выпью за тебя нашу последнюю чекашку!»
Герон с наслаждением проглотил ароматный напиток и поставил пустой бокал на стол.
«Ой-гор-го-я-горо-го», — запел Яфру шутливую и весёлую песню.
Журналист сразу же начал приплясывать в такт ногами, покачивая головой в разные стороны, с удивлением отмечая, как этот мотив совпадает с той мелодией, которую играли сейчас невидимые музыканты.
За окном сверкали молнии, гремел гром, и резкие порывы сильного ветра раскачивали верхушки высоких деревьев. А в тёплом и уютном помещении, при свете мерцающих свечей, молодой парень, сидя на стуле и прикрыв глаза, исполнял ногами древний танец яфридов, отдавшись во власть озорной и разухабистой песне.
В столице тоже шёл дождь. Он смывал с домов, тротуаров и листьев городских деревьев пыль, накопившуюся за время засухи и, собираясь в мутные ручьи, исчезал под решетками дренажных люков. Огромный мегаполис, уставший от изнуряющей жары, жадно впитывал спасительную влагу, которая дарила ему свежесть и прохладу.
В квартире Адама и Зары стояла полная тишина. Капли дождя барабанили по оконным стёклам и пластиковым отливам, выбивая монотонный и завораживающий ритм. Под этот успокаивающий звук Зара и уснула, сидя в кресле и уронив на колени раскрытый журнал.
У неё не было привычки спать сидя, и она всегда старалась принять перед сном горизонтальное положение. Но сейчас это случилось само собой и так неожиданно, что она даже не успела отложить в сторону новый журнал. Может быть, на неё повлияла музыка дождя, а может она действительно устала от блеска драгоценностей. Впрочем, не нужно забывать и того, что Зара сегодня впервые испытала на себе действие гипноза, которое её очень озадачило и взволновало.
Она всегда была уверена в том, что может контролировать свои поступки в любой ситуации. И уже после того, когда при помощи молитвы влияние гипноза внезапно прекратилось, она тоже никак не могла поверить в то, что ею только что руководил кто-то другой. Желание положить диадему в шкатулку было так велико, и казалось таким естественным, что даже явное несоответствие размеров этих предметов не могло остановить Зару.
Позже, сидя в кресле, она попыталась проанализировать возникшую ситуацию и пришла к выводу, что её воля в тот момент была полностью парализована и неспособна повлиять на ход событий.
