Митрополит вздохнул, посмотрел на княгиню. Лицо её осунулось. Пробившиеся из-за головной накидки поседевшие волосы говорили о тех переживаниях, которые достались на её долю. Слова Димитрия породили в душе митрополита долю сомнения. Но, видать, вспомнив свою до этого внутреннюю борьбу с собой, он покачал головой:
— Ладно, князь, сиди не сиди, а итить надоть. Чё делать, коль раньше ето было решено. Оставляю тя с надеждой, что Бог даст нам свидеться. Прощай, князь. Да благословит тя Бог!
Он перекрестил князя, княгиню, перекрестился на образа, и шаркая ногами, пошёл к двери. Взявшись за ручку, он на какое-то мгновение остановился. Князю показалось, что он что-то хотел ещё добавить к своим словам. Но он открыл дверь и шагнул за порог. Кто мог знать, что Димитрий в последний раз видел его слегка сгорбленную спину.
Вначале путешествие митрополита шло удачно. Миновали реку Медведицу, Высокие горы и Белый Яр, оставив позади место древнего козарского Саркела. Там, где Дон близко подходил к Волге, появились татарские кочевья. Они уже научились владеть русскими лодиями. Встретив митрополита, татары настояли, чтобы тот заехал в Сарай-Берке. Поставив его струги на колёсный насад, довели до Волги. А там до Сарая рукой подать. Встреча хана с русским митрополитом была тёплой. Узнав о его дальнем пути, он не стали его задерживать, а, одарив богатыми дарами, приказал доставить до Дона.
Чёрное море, вопреки мрачным ожиданиям, было ласково, а языки-волны нежно лизали борта стругов. Свежий попутный ветер пузырил паруса, стремительно унося лодии к далёким южным берегам. Благополучно миновав Босфор, Мраморное море и Дарданеллы, они взяли курс на Халкидон, где обычно останавливались русские митрополиты перед тем, как попасть в Константинополь.
Сойдя на берег, митрополит вдруг почувствовал себя плохо. Еле дойдя до валуна, он присел на камень. К нему подскочил монах:
— Владыка, тебе плохо? — забеспокоился тот.
— Ничего, щас пройдёт. Вот посижу...
И вдруг повалился на земь.
Не скоро эта весть долетела до русской землицы. По крайней мере Димитрий Иоаннович об этом так и не узнал. Остался один Киприан, который терпеливо дожидался своего часа в Киеве. Ехать в Москву при живом великом князе Димитрии Донском он не хотел. А может, и боялся. Порой суров был князь. Бросил же он в темницу Пимена. Но зато не терял времени Витовт. Он предвидел, что уход со сцены Димитрия позволит Киприану стать единственным митрополитом всея Руси. А это было против его желания. Он хотел иметь своего митрополита в Вильно и на этом покончить с митрополитом всея Руси.
Будучи не против православия, но и тайно поддерживая его, Витовту удалось убедить Ягайло, что католичество русские князья, находящиеся под рукой Ягайла, не примут. А это — война. Но она вдвойне опасна, пока существует главный враг — тевтонцы. Ягайло понимал убедительность слов Витовта и не препятствовал его действиям. И Витовт уже стал подыскивать своего митрополита. Но патриарх, помня деяния митрополита Алексия, его самоотверженное служение христианству, не хотел подрывать основы, укреплённые этим владыкой, и давал твёрдый отказ великому литовскому князю. Но Витовт был хорошим полководцем и знал, что любая крепостная стена, если её долго долбить, со временем поддастся. Понимал и другое, что пока жив Донской, ничего у него не выйдет. И тоже терпеливо ждал, зная из донесений своих тайных осведомителей, что князь болен. Узнал он и о том, что потерялся его наследник. Будто, бежал второй раз из Орды и где-то бесследно пропал. Тот край оставался диким и пропасть человеку там было очень легко. Звери, болезни, овраги, топи... — всё это могло бесследно его поглотить. И он послал узнать, что представляет собой Юрий, если не найдётся наследник. На всякий случай можно подумать и о том, чтобы и от него... Люди для этого были.
Князь Димитрий жил, ничего не ведая об этом. С каждым днём в нём гасла вера в возвращение Василия. Поглядывая на Юрия, он улавливал в нём черты, не совсем подходившие человеку, который должен был возложить на себя корону великого князя. Слабоват характером, завистлив, скрытен, заносчив с людьми, может нагрубить боярину, который годится ему в отцы.
— Нет, — вздыхал князь. — Где ты... Василий?!
Чтобы отвлечься от этих дум, он решил пригласить к себе Внука. Тот, идя по проходу, столкнулся с княгиней.
— Ето ты, молодец, куды так спешишь? — она преградила ему дорогу.
Выдавать князя, что тот тайно его позвал, не стал.
— Да, вот, — нашёлся он, — медок ему литовский несу. Греет, сильно помогат.
— Аль у нас такого мёду нетути? А?
— Нетути, матушка! Мёд етот пчёлы брали на Святой горе. Ето мне монах один привёз. Ну... я... князю, чёп полегчало.
— Пущай силов наберётся, тогда и приходи.
