Потомок Тукай-Тимура, Тохтамыш, который был тринадцатым сыном Джуча, сильно спешил, узнав, что Тимур вернулся к берегам Каспия. У хана родилась великая надежда взять Самарканд. День и ночь Тохтамыш не давал отдыха войскам. Весть о том, что трусливо бежавший Тохтамыш вновь повернул войска и в бешеном темпе устремился на Самарканд, заставила Тимура взять самую подвижную часть войска и мчаться в свою столицу. Он опередил хана! Узнав об этом, многие советовали Тохтамышу оставить затею и вернуться назад, запросив мира. Правильность этого совета Тохтамыш понимал, но гордость не позволяла этого сделать. А тут подвернулся Едегей, сын Балтычка, главного эмира Кипчако-Ногайской Орды. В своё время он поднял руку на Золотую Орду. Но Тохтамыш разбил его, взял в плен и казнил. Его сын Едегей дал клятву Тохтамышу на верность, перейдя со своими войсками на его сторону. Он убедил Тохтамыша идти на Самарканд, приведя в качестве довода, соотношение сил. Оно было в пользу Тохтамыша.
В Самарканде, в свою очередь, Тимура убеждали отсидеться в городе, надо ждать подхода основных войск. На что тот ответил:
— Надо действовать быстро, не дать противнику опомниться.
Тохтамыш заранее праздновал свою победу, говоря, что даже такой великий полководец, как Тимур, имеет разум и до подхода своих сил не сможет на них напасть. А они до их подхода сумеют овладеть Самаркандом.
Глухой ночью отворились ворота Самарканда, выпуская чёрных воинов. Они бесшумно уничтожили стражу и дали сигнал своим. Вторично открылись самаркандские ворота, выпуская конницу, копыта коней были обвязаны войлоком. Бесшумно подойдя к безмятежно спящему воинству, воины Тимура обрушили на них сокрушительный удар. Тохтамыш только бегством спас свою жизнь.
Вернувшись к себе, хан тотчас вызвал к себе Али. Тот хотел ему сообщить о вторичном бегстве Василия, но хан даже не стал его слушать, сказав:
— Потом, всё потом. Сейчас послушай меня.
И всё ему рассказал. Али ответил:
— Великий и достойный...
На что хан вспылил:
— Али, хватит! Говори по делу.
— По делу, — спокойно сказал тот, — так по делу. Я думаю надо поступить так: посылай послов с хорошими подарками к хромому Тимуру. Пусть они просят мира и передадут ему, что ты даёшь клятву больше никогда не воевать с ним.
Хан внимательно его слушал. Что Али назвал Тимура хромым, ему понравилось. Хоть маленький укус, но... приятно. Так и поступили. И стали ждать ответа.
Надеясь, что Тимур внемлет его словам, хан немного успокоился и принялся за дело. Он вновь позвал к себе Али и спросил:
— Ты что-то хотел сказать о московском княжиче?
— Да, — Али опустил голову, — я хотел сказать, что Василий вновь бежал. Все наши посты предупреждены.
Хан неожиданно встрепенулся:
— Али, предупреди, чтобы его не смели обижать. Он мне нужен живым и здоровым.
— Понятно, — ответил, улыбаясь, Али.
Но напрасно татарские посты ожидали беглецов. Прошли все сроки, а беглец словно растворился: ни духа ни слуха.
Беглецы спокойно следовали на запад на корабле Феодосия. Этот капитан, напуганный рассказом друга, держался ближе к берегу, огибая Крым. Даже после того, как миновали самую южную точку полуострова и взяли направление на северо-запад, он придерживался видимости берега. Это, конечно, намного увеличивало срок плавания, но зато гарантировало почти полную безопасность. Наконец достигли устья лимана, но капитан не решался в него войти, боясь, что корабль будет там заперт и пущен на дно. Когда убедились в безопасности, велел на всех парусах идти к Белому граду.
Прощание было коротким, а выгрузка товаров очень быстрой. Феодосий торопился поскорее вернуться назад. Стояла глухая ночь и было довольно свежо. Несколько тусклых огоньков говорили о том, что здесь теплится какая-то жизнь. Искать ночлег было неразумно, и они, натянув на себя всё тёплое, пристроились у ствола какого-то могучего дерева. Щенок, получивший на судне кличку Пират, забился между ними. За это время он сильно подрос и стал внушать уважение: лобастая голова, тяжёлые челюсти, огромные лапы — всё это говорило, что он станет здоровой собакой.
Утром их разбудил чей-то рык. Открыв глаза, увидели, что Пират, грозно ощетинившись, рычит на какого-то мужика.
— Чё надоть? — спросил Алберда, натягивая плащ.
Он на греческом языке предложил им свои услуги:
— Поселиться можете у меня. С вас в день два акче.
Это были турецкие деньги, которые успели проникнуть сюда. Этот молдаванин принял их за турок, которые наведывались на их землю.
Они бы, наверное, не договорились, не покажи Василий золотой рубль. Мужик, попробовав его на зуб, восхищённо воскликнул, что за эту деньгу они могут жить и месяц, и два.
Дом его, двухэтажный, деревянный, был первым к лиману. Войдя в него, они почувствовали всю прелесть дерева. Им показалось, что здесь даже дышится легче. Узнав, что целью их поездки является воевода Пётр, хозяин предложил свои услуги по доставке их в крепость.
— А сейчас, господа, желаете отобедать или отдохнуть?
— И то и другое, — ответил Алберда, локтем толкнув друга.
