Эх, если бы знал Димитрий Иоаннович, что грозит его сыну, вряд ли выдержало бы его сердце. В письме, которое он передал воеводе, было написано, что податели письма хотят совершить покушение на венгерского короля и освободить Молдавию от его ига. И чтобы воевода им содействовал в этом. Греческого капитана воевода знал хорошо. Много раз капитан выполнял его просьбы. Но никогда в их отношениях речь не шла о политике. «Куда же это он меня толкает. Нет! Вначале разберусь с этими отпетыми головами, а потом и с капитаном. Кстати, неплохо бы знать, где он». А капитан в Очакове ремонтировал корабль. Пиратский выстрел, оказывается, наделал много дел. Кроме мачты и бортовой обшивки потрескались ещё и бимсы. Чтобы их заменить, требовалась разборка чуть не половины корабля. Была задержка и с лесом. Старый друг капитана, его помощник, был жителем Великого Волоха, куда отправились эти два беглеца.
Прикинув, что на все ремонтные дела уйдёт не меньше пары месяцев, помощник попросил у капитана разрешения посетить своих родителей, которых не видел несколько лет. Капитан был человеком добрым. К тому же ему надо было передать воеводе жемчужный браслет, который тот заказал ему пару лет тому назад. Вещь была дорогая, а с этими незнакомыми молодцами он побоялся его отправлять.
На разных перекладных за две недели он добрался до своего города. Встреча сына была радостной. И только в конце своего отпуска он вдруг вспомнил, что не выполнил просьбу капитана и, не откладывая дело в долгий ящик, отправился к воеводе.
Тот встретил его холодно, чем удивил посланца капитана. Он знал об их тёплых отношениях и не выдержал, спросил:
— Слушай, воевода, мой капитан почти два года мучился, чтобы отдать тебе эту штуковину, а ты встречаешь меня как врага.
— А вы и есть враги, — выпалил тот. — Вот велю и тя к тем бросить в темницу... тогда узнаешь, как толкать меня на преступление.
— Помилуй бог, о каком преступлении ты говоришь? — спросил помощник.
Воевода достал из стола бумагу и протянул её моряку. Он хорошо управлялся с парусами, а вот насчёт грамоты был туговат и попытался по слогам складывать слова. Воевода нетерпеливо вырвал бумагу и сам прочитал.
— Да ето не он писал! — воскликнул моряк. — Он просил тебя, чтоб ты помог им добраться до Руси. И ни о каком заговоре речи не было. И я знаю капитанскую бумагу, она не такая. Кто-то её им подменил.
Брови воеводы сдвинулись. Это говорили и парни.
Он взял колоколец и позвонил. В комнату вошёл слуга в полувоенном одеянии.
— Вели привести тех двоих из темницы.
Человек кивнул и исчез за дверью. Через некоторое время послышался звон цепей, и в комнату вошли «преступники». Матрос подскочил к ним:
— Братаны, чё случилось?
Те посмотрели на него довольно сумрачно. Один из них ответил:
— Нам читали одно, а оказалось...
— Подождите, — матрос поглядел на воеводу, — я думаю, пущай всё расскажут. Кого видели, где бумагу хранили...
Василий вспомнил о подозрительном мужике, который долго разговаривал с хозяином.
Услышав о бородатом, заросшем мужике, воевода вздрогнул.
— Да, он был у меня с письмом от капитана, где тот просил оказать ему помощь.
— Стой-ка, стой-ка, да это же Чёрный ястреб, бандит и разбойник, — догадался матрос, — по нём давно рея плачет. Вот так-то. Эх, — покачал он головой, — бумаги-то надо прятать. Вишь чё получилось!
— Эй! — крикнул воевода.
На пороге показался слуга.
— Скажи, чтоб пришёл кузнец и их расковал. Хорошо, что вовремя выяснилось, а то уже виселицы ладить начали. Так скольких вы положили?
— Да, кажись, шестерых.
— Ну, молодцы. Ладно, получите от меня бумагу. Вам надо добраться до Киева. Там проживает митрополит Киприан. Я напишу ему, чтобы он помог вам добраться до...
— До Московии, — подсказал Василий.
— Далеко залетели, — улыбнулся воевода и продолжил: — Весной покатите домой.
— Воевода, — матрос обратился к нему, — я их заберу к себе. Пусть малость отъедятся, а то вы их тут... — и он критически глянул на него.
— А ты чё хотел? Окажись они ворогами...
— Ладно. Мы пойдём? — матрос вопросительно посмотрел на воеводу.
— Пущай он вернёт наши деньги, — потребовал Алберда.
— Вернём, не беспокойтесь, — заверил воевода.
Матрос, а его звали Иваном, жил с родителями в небольшом, но ладном домишке. Держали скот, птицу. Погреб да чулан были полны съестных припасов.
Пожировав недельку, Иван сказал, что ему пора собираться.
— Пойдём к воеводе, — попросил Василий, — пущай вернёт наше добро и, коль обещал, пущай напишет митрополиту.
Матрос согласился, и под вечер они пошли к воеводе.
На месте воеводы не оказалось, но вещи и деньги были оставлены в полном порядке.
В бумаге воевода действительно просил Киприана помочь им добраться до Московии.
— Ну, вот, — вздохнул Василий, — с такой бумагой, думаю, нам легче будет.
Утром родители Ивана куда-то ходили, а когда вернулись, сообщили, что они нашли, кто их может довезти до Печоры, а оттуда до Казатино. А оттуда до Киева рукой подать. Но для этого надо было ехать в село Соглядино, что верстах в двадцати от города.
