Сильная встряска — колесо наехало на торчащий корень — разбудила Василия. Открыв глаза, он какое-то время не мог понять, где он. Сверху на него глядели, переплетаясь, голые ветви деревьев, стоящих стеной по обе стороны дороги. Он рывком поднялся и закрутил головой.
Глянув вперёд, Василий увидел несколько подвод, они медленно скрывались за поворотом. В его голове всё осело по местам. Почувствовав прохладу, он соскочил с повозки и пошёл рядом. Сухая трава шелестела под ногами, и он решил догнать Алберду.
Тот сидел, свесив ноги, и задумчиво смотрел на землю. Василий осторожно подкрался с противоположной стороны, вскочил к нему на повозку и тряхнул за плечи. Василий не ожидал, что тот молниеносно обернётся, а в его руках блеснёт нож.
— Фу, ты! — произнёс Алберд. — Напужал.
— О чём думал? — поинтересовался Василий. — Ольгу, поди, вспомнил.
— Я её не забываю, — ответил тот, втыкая нож в ножны.
— Чё-то муторна на душе, — признался Василий.
— Ето от дороги, — пояснил Алберда, — вокруг один лес. Хошь бы заяц выскочил...
Не успел Алберда это произнести, как раздался яростный лай Лобастика. Они враз повернули головы и увидели рогатого оленя, который, опустив голову, отбивался от собаки. Та ловко отскакивала. Василий схватил лук.
— Он же убьёт Лобастика, — и с этими словами спустил тетиву.
Олень, точно на пружине, подскочил вверх, перескочив куст и устремился в лес. Василий соскочил с повозки и вместе с Лобастиком пустился за зверем. Олень старался уйти от них, постоянно меняя направление. Но рана отнимала силы. Вскоре он остановился и, издав громкий жалобный стон, упал на землю. Василий подбежал к оленю, навалился на него и, достав нож, перерезал ему горло. Взяв ноги оленя в руки, Василий рывком бросил его себе на плечи.
— Давай, Лобастик, ищи дорогу!
Пёс послушно побежал назад, ориентируясь по запаху крови.
Алберда, подождав Василия, поднял тревогу. Обоз вынужден был остановиться. Мужики собрались и обсуждали, как его искать, понимая, что азарт мог завести парня в чащу незнакомого леса. Пока судили-рядили, что делать, показался Василий. Его трофей вызвал бурю восторга. Решили развести костёр и приготовить ужин. Оленя вызвался жарить Лука. Он ловко освежевал зверя, выпустил требуху и заставил Алберду делать вертело.
Незаметно подкралась ночь. Полная луна помогла найти валежник, чтобы разжечь огромный костёр. Когда он прогорел, убрали горячую золу, набросали на это место лапник и, оставив пару человек для охраны, улеглись спать.
Через несколько дней пути Василий увидел вдали, что холмы покрыты чем-то белым.
— Что это может быть? — удивился он.
— Да тоть снех, — ответил Лука, легонько подгоняя кнутом кобылу.
Да, поднимаясь на север, они въезжали в зиму. Она была и на юге, но совсем другой. Теперь чаще приходилось шагать рядом с повозкой.
А вскоре снег покрыл уже всю землю. Выбрав удобное время, Василий спросил у Луки.
— Чё, так на колёсах и будем ехать?
— Не-е, — ответил тот, — доедем, бог даст, до Комарихи, тама сани возьмём.
Комариха оказалась небольшой деревней, приютившейся между лесом и озером. Мужики здесь бывали, поэтому жители встречали их как дорогих гостей. Они развели мужиков по избам. Лука своих взял с собой. Хозяева быстро затопили баньку по-чёрному, поставили на стол медовуху, настои из лесных ягод. Лука за всё это сбросил им мешок зерна.
А на другой день обоз вновь двинулся в путь. Дорога ушла в сторону, на открытое поле. Обоз вдруг остановился. Задние забеспокоились: «Что случилось?» Оказалось, что передние повозки столкнулись с колонной рабов, которых гнала на юг литовская охрана. Василий был удивлён увиденным. Их было человек двести: женщины, дети, мужики. Одетые, в чём бог послал. Все они были связаны друг с другом верёвками на ногах. Так что никто бежать не мог.
— Кто таки? — не выдержал Василий.
— Смоляне, — ответил кто-то с соседней повозки и крикнул: — Князь Витовт захватил.
Об этом князе Василий слышал, но вот его жестокие деяния увидел воочию. И в нём проснулась ненависть.
— Пошли!.. — заорала охрана и засвистели плети.
И тут Василий увидел молодую женщину с ребёнком на руках. Она шла в одном рваном платье. В свою шубейку она закутала дитя. Глаза их встретились. Её большие, полные ужаса, страха и мольбы глаза поразили Василия. Он снял с себя шубейку и бросился к женщине. Охрана не успела помешать, он набросил свою одежонку женщине на плечи.
— Эй, пошёл вон, не то самого свяжем.
Василий выскочил из колонны. Глаза его были полны гневом.
Когда колонна прошла, к Василию подскочил Лука:
— Ты чё, паря, наделал? В чём сам-то будешь?.. Ишь, жалостивый какой.
Но ехавший впереди Луки мужик, видевший всё происшедшее, молча соскочил с саней, приподнял мешок и вытащил оттуда шубейку, которую, как бывалый ездок, прихватил с собой на всякий пожарный... Подойдя к Василию, он молча сунул её в руки парню, покосился на Луку и побежал к своей повозке.
Обоз тронулся, Василий, не выпуская из рук вожжи, перебежал на сани Алберды.
— Видел? — он кивнул назад.
Тот понял, что друг имел в виду прошедшую колонну рабов.
— Видел, — ответил тот со вздохом.
