— Что для князя, особенно такого, как ты, любовь? — спросил отец. И не дождавшись ответа, сказал: — Жизнью таких людей руководит, сын мой, не любовь, а интересы и выгоды государства. Ты этого ещё не прочувствовал, но, поверь мне, твоему отцу, прожившему жизнь, что это так. И я не хочу, чтобы ты сделал ошибку. Да, Витовт готов отдать за тебя свою дочь. А это твой палец в его зубах. Ты знаешь, как у нас говорят: дай палец, откусит и всю руку. Ты можешь потерять, продать Русь.
— Но, отец, я знаю, что наши предки не продали Московию, женясь по любви. Симеон... да и ты, я думаю, если бы не любил свою жену, так дружно не жил бы с ней.
Князь рассмеялся.
— А ты знаешь, чья она была дочь?
— Знаю!
— То-то! При этом Русь оставалась на месте. А Витовт? Он так и метит захватить Новгород, да и на нас глаз косит. Его отец пытался взять Можайск. А сколько литовцы помогали тогда нашим врагам-тверчанам? Нет, сынок, нет. Ищи себе жену среди своих. Вот тебе мой сказ. А пока... — он посмотрел в окно, — я хочу провести один обряд.
— Какой, батюшка? — не скрывая удивления, спросил сын.
Князь с таинственной улыбкой сказал:
— Скоро узнаешь. А пока вели созвать бояр и воевод. Да пригласи ко мне твойво Кошку и епископа. Фёдор рассказал мне о твоём бегстве. Отчаянный ты у мня. Не побоялси дважды бежать. Эх, выпороть бы тя за ето! Сколь слез матушка пролила! Да ладноть, как говорится: худого не хвали, а хорошего не кори.
Князь поднялся. Но прежде чем уйти, налил морковного сока. Пил он его маленькими глотками. Когда закончил пить, медленно опустил бокал.
— Отец, скажи, почему Ягайло не пришёл на Куликово поле? Решил схитрить и выжидал побеждённого, чтобы его добить? Или его не устроила позиция Мамая? Или струсил?
Князь усмехнулся:
— Скажи, Василий, а чё тебе сказал Витовт?
Сын засмущался. Отец понял, откуда дует ветер.
— Ягайло, конечно, подлец, — не дождавшись от сына ответа, начал Димитрий Иоаннович, — но трусом его не назовёшь. Смотри, не побоялся Панове, занял королевское кресло. Нет, Ягайло давно вёл тайные переговоры с Мамаем. Они хотели разбить нас, поделить Московию, а Новгород с Псковом Ягайло дополнительно ещё брал себе. Так тебе ответил Витовт? — спросил князь, внимательно глядя на сына.
— Нет. Он сказал только о Новгороде.
— Схитрил князь. Ну да ладно. Насчёт позиции Мамая. Откуда Ягайло, не видя поле предстоящего боя, мог знать о выборе Мамаем позиции? Он рвался в этот бой, связывал с ним многие свои надежды. Но нашлись люди, которые не дали ему ударить нам в тыл.
— А если бы он успел? — поинтересовался Василий.
Князь задумчиво покачал головой, потом ответил:
— Всё равно — нет. Если сказать по правде, то помог в победе преподобный Сергий. Это ему явилось видение, и он понял, что мы победим. Небо было за нас. Я даже помню, что Сергий написал мне: «... чтоб еси, господине, таки пошёл, а поможет те Бог и Пресвятая Богородица». Я потом у него спросил, почему он был так уверен в победе. «Видение было мне», — ответил он. А к князю, который помог отговорить Ягайла, мы с тобой съездим. Только я слышал, что он сильно болен. Ладно, сын. Я чё-то утомился, пойду прилягу.
Сделав несколько шагов, он остановился.
— Ты выбрось из головы эту Софью. Ни в жись, понял? Пока я жив... Я те сам найду... А бояр да воевод вели собрать, — повторил он. — Двух дён хватит?
Василий ответил:
— Хватит. А Фёдора да рязанского епископа Иона позову завтра.
Первым появился епископ, ярый приверженец единовластия на Руси. Князь встретил его с распростёртыми объятиями. Не успели они обменяться словами, как появился Фёдор Кошка.
— Хорошо, что вы собрались, я хочу вынести на ваш совет один очень важный вопрос. — Великий князь рукой указал им на кресла. Лицо его отчего-то покрылось испариной, он достал платок и вытерся им. — Хочу узнать ваше мнение.
Все внимательно смотрели на него, заинтригованные его словами.
— Я хочу, — повторил он, — благословить своего старшего сына Василия великим княжением Владимирским.
Эти слова прозвучали словно удар грома.
— Наконец-то, великий князь, — с дрожью в голосе молвил Фёдор Кошка.
— Благословляю тя, сын мой, на этот великий подвиг, — пробасил Иона.
А назавтра светлица полнилась боярами, князьями, воеводами. Появился князь. Одет, словно шёл на благословение. За ним следовал Василий, так же одетый, как и отец. Князь подошёл к своему месту, но не сел. Обвёл всех присутствующих взглядом. Потом повернулся к епископу. Тот кивнул ему головой. Димитрий Иванович взял со стола лист бумаги и протянул его Фёдору Кошке.
— Читай! — приказал он.
Фёдор взял листок, откашлялся и начал:
— По благословению отца нашего, епископа Ионы, я, Димитрий Иванович, великий князь Московский, Владимирский, Суздальский... объявляю сим, что благословляю старшего сына Василия великим княжением Владимирским...
В светлице воцарилась тишина. Всех удивили слова: «Благословляю... на великое княжение Владимирское, своего сына...» А Орда? Орда?! Да нет её больше. Осталась она на Куликовом поле! Светлица взорвалась восторгом! Вот она, блеснула наконец свобода!
