— Так зови её, владычица! — сказал Василий. — Заберём мы её у тя. Вот и жених, — и кивнул на счастливого Андрея, — ждёт не дождётся свидеться с ней.
— Заберёшь, раб Божий, только с её воли, — жёстко сказала игуменья и кивнула монахине: — Ступай, приведи послушницу.
Ждать пришлось долго. Андрей начал волноваться.
— Идут! — воскликнул Василий.
И Андрей увидел две фигуры. Впереди шла солидных размеров монашка, а сзади — стройная, как тростиночка.
Андрей не выдержал и ринулся было ей навстречу. Но строгий голос игуменьи остановил его:
— Мужчинам суды нельзя.
Андрей впился глазами в эту тростиночку: «Она или нет?». Издали было не видно. Когда монашки подошли поближе, у Андрея вырвалось:
— Она!
Это слово было сказано с таким чувством радости, которое свойственно лишь действительно любящим людям, когда они, уже потеряв надежду, неожиданно встретились.
Узнала его и Ольга. Она тоже не могла сдержать своей радости и, ускорив шаги, произнесла:
— Андрей!
Игуменья поняла всё без объяснений. Время не ожесточило её сердца, и она не сдерживала влюблённых, когда они ринулись друг к другу. Руки любящих сплелись, а глаза не могли оторваться друг от друга. Не замечая никого, они пошли к воротам. Монахиня хотела было что-то сказать, но грозный взгляд игуменьи остановил её.
— Владычица, — Василий подошёл к наставнице. Приклонив колено, взял её руку, поцеловал. — Прими в знак моей огромной любви к твоему монастырю скромный подарок, — и подал ей золотое ожерелье, на котором слепящим лучом блеснул бриллиант.
По дряблому лицу игуменьи было видно, что она очень довольна подарком.
Василий посмотрел на парочку, скромно стоявшую у ворот, подошёл к ним:
— Ну, едем домой?
Те закивали головами.
— Ой, а третью-то лошадь забыли взять! — воскликнул Василий, подмигивая Андрею. — Придётся те потесниться!
Когда они расселись по лошадям, игуменья поочерёдно их перекрестила.
— Да хранит вас Бог.
Прибыв в кремль и остановившись у гостевых хором, Ольга заявила, что в одном доме с Андреем она жить не будет.
— Правильно! — оценил Ольгины слова Василий и взял её за руку, сказав: — Пущай до свадьбы поживёт у Матрёны.
Андрей не возражал. Он со всем был согласен. Главное — Ольга нашлась, и она по-прежнему его любит.
— Щас я Ольгу отведу, а мы с тобой поедем в Сохну. Вступай во владение. Возьмём с собой Ивана Кошкина, пущай подсчитает, сколь надоть денег, чёп всё сделать по-хозяйски.
Андрей только слушал. Но... поездка сорвалась. Димитрий Иоаннович решил заняться Василием и немедля. Андрею пришлось ехать с Иваном Кошкиным.
Великий князь и Василий уселись друг против друга в удобных креслах, за небольшим круглым столом.
— Расскажи-ка, сын мой, сокол ясный, как долетел до гнезда родного?
Отец слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, пока сын не дошёл до Киева, вернее, до того места, как он оказался у митрополита. Рассказывал Василий, как хорошо он его встретил, снабдил всем на дорогу и дал письмо к князю Витовту. И тут Димитрий Иоаннович не выдержал:
— Ишь, пёс собачий, хитрюга кака! Предатель!
Сын не выдержал.
— Отец, — голос княжича прозвучал твёрдо и заставлял прислушаться к нему, — прости, но не гоже святого человека так называть.
— Какой он святой? — с жаром воскликнул князь. — Предатель, каких земля не видывала. Ишь, к тверчанам подался. Как же! Те сильней были. Особливо на Куликах не ломались.
От слов отца сын нахмурился.
— И всё ж ты не прав, — решительным голосом заявил он. — Послухай мня, чё тот сказал.
— Ну-ну, — недовольным голосом проговорил отец.
— Да, он тя обвинил в трусости...
— В трусости... мня? — князь медленно поднялся. — Да я...
— Постой, отец, дай договорить, — требовательно произнёс сын. — Он очень ценит тебя за Куликову битву, говорил, что подобного никто из известных людей не совершал. Те воевали за чужие земли, за чужое богатство, а ты — за свою землю, за свою веру, за свой народ.
— Так и сказал? — недоверчиво спросил Димитрий.
— Так и сказал, — и княжич посмотрел отцу в глаза. — И он ся винит за то, что тогда подумал, будто ты струсил, бежав из Москвы, бросив семью и его. Киприан тогда не понимал, что Куликово поле взяло у тя всю твою силу, которую вернуть нельзя, как нельзя поймать воздух, который ты выдохнул. Поэтому он просит, чтобы ты его простил.
По лицу князя видно, что гнев его отошёл, но что-то мешало ему высказаться до конца.
— Как тя встретил Витовт? — перенёс князь разговор на другую тему.
— Встретил хорошо. Дал бумагу к магистру, и тот сразу же дал корабль, на котором мы добрались до Ладожья. А там, обходя Новгород, двинулись на Москву.
— А кто тя предупредил насчёт Новгорода?
— Витовт... — коротко ответил сын.
Отец только несколько раз качнул головой.
— Ну... — попытался князь подтолкнуть сына к окончанию своего повествования.
А сын подумал: «Сказать или нет ему про Софью?» Не хотелось обострять отношения с отцом, зная о недоверии того к Витовту. Но всё же решил: «Скажу».
— Отец, живя в Луцке у Витовта, я встретил там его дочь... Я полюбил её, и мы просим вашего благословения.
Василий ждал бури, но князь был спокоен.
