— О роботах действительно писали фантасты, и в сравнительно не такие уж давние времена, — сказал я. Надо было как-то двигать дальше мяч, введённый в игру Колзиным. — Тогда не все догадывались, что будут квартиры без пыли, а каждый входящий в помещение будет подвергаться мгновенной и незаметной для него чистке одежды и обуви. Ну и прочее всё. Мы забываем, что жизнь развивается очень быстро. Да представляете ли вы, — я обвёл компанию взглядом, — что сто лет назад не существовало даже в помине камуфлонов, кречантов, добриков, свистелей, — я назвал ещё десятка два домашних животных и огородных растений, столь же популярных.
— А коровы были? — поинтересовался Вундеркинд. — И огурцы?
— Так не пойдёт, — заметил Колзин. — Надо назвать что-нибудь одно.
— Так всё дело в числе, — возразил я. Я-то знал, сколько же было вложено труда в эту новую флору и фауну!
— Мы не на уроке биологии. Кто помнит, когда какой вид вывели.
— Камуфлоны существовали ещё в Древнем Египте, — сказал Вундеркинд. — Овцы — другое дело. Их изобрели сорок восемь лет назад.
Они просто смеялись надо мной. Я ощутил себя в положении Голубева и искренне посочувствовал ему. Кажется, я не заработал сегодня ни одного очка. Больше всего, конечно, набрал их этот чёртов Вундеркинд. Но спорт есть спорт!
Мне предстояло совершить новую попытку. Увы, я не смог найти новую тему и опять упёрся в сто лет, отделяющие нас, сидящих за столиком заурядного кафе, от минувших времён, и опять не выпутался из тенёт своей биологии.
— Сто лет назад, — сообщил я слушателям, ждущим очередного хода с моей стороны, — человечество всерьёз занимала проблема чистоты воздуха и воды на нашей планете. Некоторые даже предсказывали, что цивилизация, вступив в противоречие с природой, погубит и себя и природу.
— Фантасты? — осведомился Вундеркинд.
— Ну, фантасты погубили нашу планету множество раз, — засмеялся Колзин. — Различными способами.
— Кто избавил её от бед?
— Люди. Проблемы действительно возникали серьёзные. Не только эта, но и другие. Решались они в ходе социального прогресса. Поработать, правда, тут пришлось основательно. Ничего не скажешь.
— И это фантасты тоже как-то пытались выразить?
— Тут что-то не очень, — сказал Колзин. — То есть смотря к какому периоду относить и о каких писателях говорить. Со временем, разумеется, всё больше и больше стало появляться произведений, показывающих неограниченные созидательные возможности людей и перспективы их осуществления. И людей-борцов, и людей-творцов.
— Гм, — вмешался в разговор Голубев. — Если там есть вещи на реальной основе, то, пожалуй, стоит что-нибудь и почитать.
Колзин завладел разговором, и у меня с моей темой ничего не вышло. Это тоже был один из приёмов — перехват инициативы. Не успеешь раскрыть рот, как разговор продолжает другой, а у тебя увели мяч, и ты лишаешься возможности бить по воротам — следовательно, получать очки.
В то же время разговор принял серьёзный характер. А коль так, то мне захотелось по-деловому его и закончить. В конце концов мы собирались вовсе не для того, чтобы только острить и перебрасываться шуточками. Меня обеспокоило, что Вундеркинд и Голубев могли получить из нашего разговора неполное и, следовательно, неверное представление о фантастической литературе. А как все поклонники жанра, я старался привлечь новых приверженцев.
— Видите ли, — начал я, — в фантастике работали и работают отличные писатели. Некоторые вошли даже в хрестоматии. Я могу назвать из любимых своих авторов таких, например, как…
Я начал перечислять, но меня заглушил дружный хохот..
Вундеркинд и Голубев принялись наперебой пересказывать содержание произведений названных мною литераторов. Вдобавок у нас обнаружились некоторые общие симпатии. Генерально разыгранным оказался я.
Дождь кончился. Солнце, висевшее низко, теперь совсем закатилось за горизонт. На город спустились сумерки.
Над нашим столиком возникло мягкое сияние из ничего. Просто так — из воздуха. Над остальными столиками, которые теперь были уже почти все заняты, тоже висели как бы абажуры света. Люди оживлённо разговаривали, не спеша разделываясь со своими бифштексами из барбазона и котлетами из маракона и божественной гардели.
Я подошёл к парапету и взглянул на город. Начинали светиться окна, всюду воздушные башни, лёгкие пирамиды, гигантские листы, тонкие и раскрытые как ладони, тёмная сейчас зелень на всех этажах…
