— Гранидар подвергся суду, и сумел доказать, что чист, — прохрипел Гитат.
— Ну это еще бабушка на двое сказала, — зло сверкая глазами возмутился Семеныч. — Не верю я его россказням о сумасшествии Сантара, о супероружии, что не разобрался Мудрый и взорвал с перепугу Аналадон…
— Вы сомневаетесь в словах президента Тульгана? — подозрительно глядя на Семеныча спросил Никурт.
— Гитат подтвердил, что, взрыв дело рук Сантара, — морщась пояснил Георгий. — Многие северяне из-за этого склонились на сторону Гранидара. Да и без взрыва Мудрый наворочал. Загнал нас под землю, старый придурок.
— Ну в общем, чтобы ты все понял, — недобро прищурившись заговорил Семеныч, — Гранидара оправдали, а на Сантара открыли дело. Если Мудрый здесь появиться, его ждет суд.
— Вы обалдели?!!! — снова перешел на крик Довруж.
— Можешь кричать Довруж, но Сантар должен ответить за то, что сделал. Пусть суд решает, чего достоин Мудрый, — оборвал возмущение старика Георгий.
Старик удивленно захлопал глазами, его ярость улетучилась, он махнул рукой и шагнул к выходу.
— Господин Довруж, я хотел бы с вами переговорить, — прохрипел справа Гитат.
— Не господин я! — грубо оборвал правителя Тульгана Довруж.
Старик остановился и жестко посмотрел на Гитата.
— Я не приемлю элитарности. Не все Мудрые отступают от своих принципов.
— Я не вас имел…, — снисходительно улыбнулся Гитат.
— Я знаю о ком вы. Сантар никогда не ошибался при выборе достойных. И если бы не предательство, Гранидар ни за что не попал бы в Совет. Но в том и закавыка, что нет страшней врага чем друг-предатель.
— Да ладно тебе Довруж. Сантар натворил дел, и надо это признать! — Георгий прошел к табурету и грузно опустился на грязное, дощатое сидение.
— Ты столько лет служил при Мудром, и так не понял с кем тебя свела судьба, — сокрушенно покачал головой старик и вышел из комнаты допроса.
— Так и я им тоже говорю. Не мог Сантар такое натворить. Слишком человеколюбив. Какое-то чудо оружие, да и зима скорее всего сбой в системе…, — встрял Семеныч.
Он ковылял следом за Довружем, по длинному коридору городской тюрьмы. Бойцы на постах охраны с почтением пропускали мудрых.
— Ты бы Руж все-таки поговорил с Гитатом, — Семеныч остановился у ворот тюрьмы и перегородил дорогу старику.
— Да что он может нам предложить? Он же враг! — засверкал глазами Довруж.
— Враг, не враг, все изменилось Руж. Посмотри, что снаружи твориться, молнии так и хлещут землю, мы дрейфуем вместе с горой на восток, с запада плещется огненное море, а ты все про врагов. Видел гору, что разорвала континент, слышишь вулканы грохочут? Если бы не наш купол, все города Нижнего Рояла уже бы лежали в руинах. Там, снаружи, так трясет, что мама не горюй.
— Ты мне расскажи! Может ты и прав, но я врагу помогать не стану, — недовольно прогудел старик.
— А если от этого зависит будущее твоей семьи, будущее всех выживших? Ведь корпораты правы, вина Сантара в той катастрофе прямая. Это Мудрый запустил свою установку.
— И ты туда же старый хрыч! — Довруж обиженно обошел Семеныча.
— Да послушай же дурак упрямый! Гитат может открыть для нас проход в новый мир, где нет этого ужаса! От тебя только и требуется построить силовую установку достаточной мощности.
Довруж застыл на месте, затем резко развернулся и подошел к Семенычу вплотную.
— Проход? А он сможет? — вглядываясь в лицо Узкого, спросил старик.
— Сможет. Он уже построил, вот только не хватает энергии, чтобы открыть стабильное окно, — растерянно моргая глазами, и неловко отстраняясь ответил Семеныч.
— Передай Гитату, я подумаю, — после долгого молчания наконец ответил Довруж.
Установка загудела, выдавая ток, редкие разряды ушли в камень горного склона.
— Вот и заработала. Эта последняя, думаю, завтра пустим проход.
Размышлял старик, накрывая установку куполом. Кто бы мог подумать, что понадобиться тридцать лет, на, казалось бы, пустячный проект. Всему вина движение материков, и постоянная вулканическая активность. Нога старика неловко соскользнула и Довруж едва не сорвался с отвесной стены горного массива. Там, далеко внизу пузырилось лавовое море, но тут наверху стояла невыносимая стужа. От перепада температур гору постоянно покрывала толстая, ледяная корка, отчего склон казался покрытым лаком. Чертыхаясь, Довруж осторожно вернулся на узкий карниз, и прицепил карабин страховки к стальному канату. Уж сколько на него ругалась Светка, а он все свое. Забывает о страховке и все тут. Старик глянул на термодатчик, семьдесят ниже нуля.
— Сегодня тепло, — улыбнулся дед.
В подземелье возвращаться не хотелось. Несмотря на темный небосвод, и дикий холод, снаружи все же ощущалась свобода. Довруж так и не привык к замкнутому мирку Нижнего Рояла, ему не хватало свежего ветра, горизонта и бескрайнего неба.
