С потолка спустились огромные пауки, шустро перебирая ворсистыми ногами, животные добежали до противоположного конца заросшей мицелием кишки. Серые пауки, с ярким серебристым узором на брюшке, накинулись на мембрану надежно закупорившую выход из коридора. Паучьи лапы, с тремя когтями на концах, ловко поддевали плоские чешуи, густо поросшие лишайником. С громким треском преграда расползлась под напором восьминогих. Из-за мембраны пришел густой аромат влажной земли, прелых листьев и чего-то еще, что нос Нуремана не смог опознать. Флуоресцентный свет резанул глаза человека, латная перчатка поднялась к лицу. Пауки заползли в образовавшийся проход, и застыли, рассевшись по кругу огромной дыры.
— Здравствуй человек, — пришло из глубин. — Проходи, не бойся.
Глубоко вздохнув Нуреман зашагал к паучьей ловушке. Три твари сидели на потолке, прямо над проходом, и недобро поблескивали рядами застывших, черных глаз.
— Они тебя не тронут, — вкрадчиво напутствовал голос, остановившегося в нерешительности президента. Неуверенно глянув наверх Нуреман перешагнул кромку разодранной пауками мембраны, которая прежде отделяла его от пещеры освещенной переливающимися лишайниками и грибами.
Пауки не тронулись с места, человек шагнул на мягкий ковер трубчатой субстанции, по стенам побежали разноцветные пятна. На толстой нити спустился ярко-желтый паучок, в отличие от здоровяков у входа, этот в размерах не превышал собаку. Покружив около гостя, желтый убежал куда-то вперед, легко огибая толстые колонны окаменевших ножек грибов. Нуреман задрал голову, к горлу подступила тошнота. Наверху, в складках гигантского мицелия, висели тысячи плодовых тел. Круглые, овальные они свисали точно скальный город, что лепился вверх ногами на потолке пещеры. Человеку почему-то показалось, что он смотрит на один из горных южных городов, с высоты птичьего полета. Так плотно лепились грибные сферы, наползая и перекрывая одна другую. Между домами-грибами, ползали тысячи пауков. Серые, черные, синие и ярко-желтые, кое-где мелькали вишневые брюшки, на высоких, точно сухие палки ногах. Размеры пауков поражали. Черные, волосатые могли достигать в размахе лап среднего военного катера. Серые с крестами, или пятнами на брюхе, встав на две ноги, чуть превышали размеры высокого человека. А обладатели багрового брюшка имели средний рост.
Несмотря на высоту, Нуреман совершенно четко видел, что многие из тварей изменили природную внешность. В каждой особи едва заметно читались человеческие пропорции. Вроде пауки, а вроде и не совсем они.
— Это Циакан, он тебя проводит ко мне, — прозвучало в голове человека.
С потолка тем временем спустился огромный паук, ярко-красного цвета. В уши ударил высокий, цикающий звук. Нуреман отступил и надел на голову шлем, дурнота ушла. Стоя на восьми, высоких и тонких как сухая ветка ногах, паук, что-то пытался объяснить отупевшему от впечатлений гостю. Не добившись понимания, Циакан поднялся на две ноги, и сразу стал выше куватранца на целую голову. Одна из ног, теперь служившая рукой протянулась к человеку. И прежде чем президент успел что-либо предпринять, крепко уцепила, снабженной тремя пальцами с черными, крючковатыми когтями лапой, покрытую сталью кисть гостя.
Паук поволок упирающегося корпората вглубь пещеры. Нуреман то останавливался, то бежал, следуя непреодолимой мощи тощего человекообразного паука. Сейчас он отчетливо разглядел вытянутое брюшко, тонкие конечности, двучленное тело, что-то похожее на голову без шеи. Иногда Циакан останавливался и поворачиваясь всем телом издавал пронзительное циканье и треск. В этот момент внутри у Нуремана холодело, на него смотрели шесть, черных, выпученных глаз. Человек мог поклясться, что в немигающих глазах монстра читалась мысль. Страшные жвала, чем-то уже напоминавшие верхнюю и нижнюю челюсти, с рядами хитиновых чешуй, двигавшихся подобно мышцам на лице человека, вполне точно, передавали эмоции присущие виду Нуремана.
Пещера расширилась, казалось Нуреман вышел на поле с редкими деревьями. Папоротники, которые исчезали высоко над головой, хвощи, и огромные грибы с ножками похожими на гигантские колонны прерывали плоскость, раскинувшуюся во все стороны. Под ногами начало хлюпать, они шли по узкой тропе среди первобытных болот. Над головой прогудела стрекоза, у хищника в лапах дергался огромный муравей. Перехватив поудобней добычу, стрекоза, одним движением похожих на щипцы челюстей отсекла голову несчастного. Кувыркнувшись в воздухе, она плюхнулась в покрытую зеленой ряской промоину в десяти шагах от гостя. Из воды что-то вынырнуло и тут же увлекло останки на дно. На горизонте, в неясных движениях марева виделись высокие холмы.
— Муравейники, — поразился про себя Нуреман.
