Перед ними стояли джунгли. Натянутые нити гигантской паутины опутали ветви старых, кряжистых деревьев. Нуреман приметил, что между кронами перекинуты целые дороги из белоснежного материала. При других обстоятельствах он принял бы их за длинные полотнища шелка, которые кто-то очень богатый из прихоти раскинул по ветвям дикого леса.
— Вот мы и пришли, — на слова Миленция, ответил пронзительный цикающий звук.
От леса в их сторону побежали, стоя на двух лапах, низенькие пауки с красно-черными брюшками. Тремя парами лап, они тащили каток с накрученным на него синим полотнищем. За их спиной, по земле, стелилась парадная дорожка. Черный узор по краю ткани напоминал иероглифы старых языков человеческого мира. Паучки остановились в двух шагах от гостей, и склонились перед Миленцием. По дорожке опираясь на две пары ног в развалку шли двое стражей. Эти пауки напоминали брюшком серебристо-черные барабаны, оставшиеся четыре конечности, что служили руками, держали короткие копья. Не доходя трех метров до края дорожки, воины остановились. Похожие на барабан брюшки подогнулись, вывернув заднюю, плоскую сторону вперед. Теперь Нуреман увидел, что плоскость, которую он принял за ударную поверхность барабана, покрыта витиеватым узором из плотно подогнанных друг к другу хитиновых чешуек, и служит стражам подобием человеческих щитов.
— Вот и почетный караул, — растянул беззубую щель гигантский гриб.
— Ага, — с сомнением проговорил человек, опасливо косясь на трехгранные наконечники копий.
Несмотря на то, что копья смотрели вверх, по спине Нуремана пробежал холодок. Жуткие хари огромных пауков, каждый из которых превосходил его в размерах более чем на голову, пугали какой-то мешаниной человеческих черт, скрытых под мелкой чешуей и множеством черных глаз. Удивление вызвали и наконечники коротких копий, их совершенно определенно сделали не из металла.
— Из чего их копья? — не удержался Нуреман.
— Это особый полимер из млечного сока моей грибницы смешанного с хитиновой крошкой из панциря меченосца и особым образом обработанным секретом жидкой паучьей нити. Удивительно, но получается крайне прочный материал. Достижение лучших умов из паучьего рода, — не без гордости пояснил Миленций.
— И впрямь поражает, — согласился президент.
Пауки-стражи расступились, в освободившийся проход шагнул грациозный силуэт женщины. Нуреман мог поклясться, что перед ним именно женская особь. Прозрачная ткань укрывала детали длинного тела, но красота четырех тонких ног, узкой талии, и двух пар рук, сложенных на подоле, не вызывала сомнений. Голова на длинной шее, совершенно человеческой, и красивое лицо, с огромными черными глазами, под густыми ресницами настолько гармонично сочетались с общими пропорциями паучихи, что у Нуремана перехватило дыхание. Блестящая, черная кожа, совершенно без чешуи, и панцирного хитина переливалась в мигании вездесущих лишайников и люминесцентных мхов.
— Королева, — шепнул гриб.
Рука, лишенная суставов, пригласила человека к поклону. Нуреман ни минуты не сомневаясь склонился, особое чувство благоговения пронизало все его существо.
Королева ответила, слегка опустив острый подбородок. Три длинных пальца с острыми когтями вместо ногтей, прошлись по голове, где зашелестели ажурно свитые в толстые косы цепочки хитиновых чешуек. Настолько черные, что отливали синим, а иногда отдавали и темной зеленью. Прекрасное лицо пришло в движение, очарованный Нуреман, отшатнулся. Высокие цикающие звуки впились в сознание, человек зажмурился и схватился за уши. Нижняя челюсть женщины разошлась, открывая загнутые внутрь длинные, белые клыки. Верхняя губа задралась, обнажая ровный ряд вполне человеческих зубов, но верхние клыки вытянулись, не уступая в размерах нижним собратьям. Внимательные глаза, под густыми ресницами следили за человеком. В голове у президента путались мысли, он отчетливо увидел, как на гладком лбу прорезались четыре щели. В прорезях блеснули четыре глаза, много меньшего размера чем основные, но пугающе пустые.
— Королева приветствует человека, — перевел Меленций.
— И я… — преодолевая навалившуюся одурь, ответил президент, опуская глаза. — Благодарю… благодарю за прием, — наконец выдавил из себя Нуреман.
Цикающий звук сменил тональность, теперь он воспринимался легче. Нуреман поднял глаза на королеву, лицо красавицы вернулось, остались только четыре глаза на лбу.
— Не пугайся король человеческий, — продолжал переводить гриб, — мы выглядим иначе чем вы, но наши желания во многом совпадают.
— Полагаю, что так и есть, — ответил ошеломленный президент.
— Благодаря милости моего друга, — Циания улыбнулась, вполне человеческой, как показалось Нуреману даже милой улыбкой, — мой род стал совершеннее. Одна печаль, жизни наши слишком скоротечны. Смерть забирает нас пяти лет от роду. Мы не успеваем осознать опыт предыдущих поколений.
— Сочувствую Ваше Величество, мой род преследует та же беда, — грустно произнес президент.
— Не совсем так, — вмешался Миленций, — у вас есть Сантар.
