– Прекрасно. Тогда у нас есть время. Я хочу навестить бывшего консьержа в доме отца Арманда Краулиня. У меня есть его адрес, но это где-то за городом. Не составите мне компанию?
– Вы хотите увидеться с Рябовым? – спросила Татьяна.
– Да, – кивнул Дронго, – я хочу задать ему несколько вопросов.
– Я знаю, где он живет, – сообщила она, – но не думаю, что он сможет сказать нам что-нибудь новое. Его допрашивали столько раз!
– Ничего. У меня есть еще несколько вопросов.
– Хорошо, – согласилась Фешукова. – Вы думаете, что Лилия права?
– А вы так не думаете?
– Не знаю. Я плохо знала Арманда, вообще была далека от политики. Я работала в научно-исследовательском институте, была биологом, защитила кандидатскую диссертацию. А потом решила открыть свое дело и переманила всех девочек из моей лаборатории в открывшееся издательство. Если бы вы видели моих девочек! Это самое настоящее чудо. Они мне так помогают. Но я отвлеклась. Лилия никогда не верила в самоубийство Арманда, а я доверяю ее чутью. Не знаю почему, но доверяю. Они прожили вместе двадцать лет, за это время можно хорошо узнать человека. И они любили друг друга, а это тоже сильно сближает. Поэтому я ей верю на каком-то подсознательном уровне, хотя знаю, что все факты, собранные следователем, говорят о самоубийстве. Они проводили разные экспертизы и всегда доказывали, что Арманд сам покончил с собой.
– Но Лилия все равно не верила.
– Да, все равно не верила, – повторила Татьяна, – и поэтому решила позвать вас. Я думаю, вы – ее последняя надежда. Вы знаете, как тяжело она болеет?
– Знаю.
– Ее старшая сестра Дорика сказала мне, что у Лилии нет шансов. – Татьяна достала платок и вытерла набежавшую слезу. – Вы понимаете, как это ужасно? У нее нет шансов. Ни единого.
– Она мне об этом сказала. – Дронго вспомнил, что не успел переодеться после обеда. Обычно он менял рубашки два раза в день и поэтому всегда возил с собой десять-двенадцать рубашек. Он вообще был привередлив, став с годами несколько брезгливым. Нижнее белье Дронго не доверял никому, предпочитая лично загружать стиральную машину, которая не только стирала, но и сушила выстиранное. Одиночество имело свои плюсы и свои минусы, он привык к самостоятельности, и люди вокруг иногда слишком сильно раздражали его. Любимым видом отдыха было не только чтение, но и возможность продумать ситуацию, вычислить возможного преступника. Чтение в Интернете его раздражало, было слишком много ненужной информации, и поэтому он любил старые книги, пахнущие бумагой и кожей.
Извинившись перед своей собеседницей, Дронго поднялся наверх и переоделся. На столике стоял его любимый «Фаренгейт». Уже сколько лет он пользовался этим парфюмом! Все остальные, которые он перепробовал, не соответствовали так точно его характеру и его отношению к жизни. Улыбнувшись, он прыснул парфюмом на запястье и вышел из номера.
Фешукова ждала его внизу. Они пошли к выходу из гостиницы, и она предложила дойти до ближайшей автобусной остановки.
– Лучше вызовем такси, – возразил Дронго. – Вы же говорили, что нам далеко ехать.
– Минут двадцать пять, – согласилась Татьяна.
– Тогда однозначно на машине, – Дронго решительно направился к портье.
В ожидании заказанного такси они вышли на улицу. К отелю подъехали два автомобиля с офицерами, одетыми в иностранную военную форму.
– Это гости из НАТО, – пояснила Фешукова.
Офицеры, весело переговариваясь, вошли в отель. Дронго проводил их долгим, задумчивым взглядом. И в который раз подумал: интересно, когда Горбачев начинал свою перестройку, он предполагал такую ситуацию? Предвидел, что стремление людей к свободе обернется такими потерями, мог предугадать, чем закончатся его «эксперименты» для собственной страны? Она не просто исчезнет с политической карты мира, миллионы людей потеряют свою Родину, миллионы других окажутся за рубежом нежелательными иммигрантами, миллионы соотечественников в одночасье потеряют все свои сбережения, превратившись в обреченных на нищенство людей. Мог ли он предвидеть, что распадется Югославия, исчезнут Чехословакия и ГДР? Мог представить, что в Прибалтике появятся офицеры НАТО, а вокруг России возникнет пояс недружественных государств? Что стремление одних народов к свободе, а других – к справедливости обернулось для России самым страшным потрясением за всю ее многовековую историю? И дело не в потере привычного имперского статуса, Россия все равно остается самой большой страной в мире. Дело было в людях, лишившихся прошлого и будущего, дело в народах, многие из которых были выброшены в феодализм, дело в десятках миллионах людей, оказавшихся выбитыми из колеи нормальной жизни.
– Вы о чем-то задумались? – поинтересовалась Фешукова.
– Обратил внимание на надписи в отеле, – улыбнулся Дронго. – Они на трех языках – латышском, английском и русском. А в большинстве других мест они только на двух языках – латышском и английском.
