– Нет, – мрачно отрезал Дронго, – когда Краулинь вошел в квартиру, окна еще были открыты. Рябов не обратил внимания на окна, он сидел в своей будке. Офицеры, находившиеся в автомобиле, тоже не видели, кто и когда закрывал окна. Это сделал убийца, который вошел следом за Армандом.
– Для чего?
– Думаю, чтобы не было слышно шума.
– Шум был бы в любом случае, – возразил Скалбе, – вы не видели Арманда Краулиня, а я его видел. Это был плотный, сильный мужчина. Один человек с ним не справился бы. Никогда не справился бы. Нужны были двое или трое мужчин, чтобы его повесить.
– Он повесился в угловой комнате, выходящей окнами во двор, – напомнил Дронго. – Там был крюк от люстры. Чтобы достать до этого крюка, он должен был встать на табуретку. В комнате была табуретка?
– Я знаю, что была. Мне об этом Рябов говорил, но меня туда не пустили. Один человек все равно не справился бы с Армандом, это абсолютно точно. И еще записку нашли на столе, об этом тоже говорили.
– Да, я знаю. – Дронго хотел задать следующий вопрос, но опять зазвонил телефон. Это было уже выше всяких сил. Пришлось терпеливо ждать, пока Скалбе закончит разговор, но в этот момент позвонил другой аппарат – внутренней связи. Продолжения разговора пришлось ждать еще две минуты.
– Видите, что происходит? – пожаловался Скалбе, покончив с телефонными разговорами. – У нас такой аврал.
– Я сейчас уйду, – пообещал Дронго, – только два последних вопроса. Арманд приезжал в дом за день до самоубийства, когда вы дежурили?
– Да, приезжал. Он хотел посмотреть, как работают мастера. Да, он был в доме и уехал минут через сорок. Я это точно помню, меня об этом и следователь спрашивал.
– И второй вопрос. В тот день вы передали ключи мастерам. Как вы думаете, они не могли сделать копию? Может, вы кому-то еще давали ключи?
– Нет. Никому. Рабочие брали ключи и возвращали их обратно. Насчет копии не знаю. Но мастера были хорошие, местные ребята. Их было трое. Я их потом в городе часто встречал, очень хорошие специалисты.
– Спасибо, – поднялся Дронго, – вы мне очень помогли. И извините меня, что я не давал вам нормально работать.
– Ничего, – улыбнулся Андрей Скалбе, поднимаясь, – мы рабочие люди, у нас всегда так. – Он крепко пожал руку Дронго, а когда тот уже выходил, добавил: – Я хотел вам сказать про Арманда Краулиня. Он был настоящим человеком. Я таких мало в своей жизни встречал. Может, у него срыв был нервный или его довели. Только мы его все очень уважали. Он был настоящим, не фальшивым. Вы меня понимаете?
– Да. Спасибо вам. И до свидания.
Всю обратную дорогу Дронго снова молчал. Челноков испуганно косился на него, но не решался нарушить это тяжелое молчание. И лишь когда они проезжали мимо Тукумса, предложил водителю съехать с трассы и где-нибудь остановиться, чтобы они могли пообедать. За столом Дронго по-прежнему молчал. Ояр отказался от спиртного, и Дронго заказал немного водки для себя и Челнокова. Хотя водку он почти никогда не пил. Попросив принести лимон, разрезанный пополам, Дронго выжал его в свою рюмку, затем, подняв ее, предложил:
– Помянем Арманда Краулиня, – и, не чокаясь, выпил.
Челноков последовал его примеру, не понимая, что происходит. В Ригу они вернулись около четырех часов дня.
Когда Дронго, попрощавшись со своими спутниками, вышел из автомобиля, Челноков не удержался и спросил:
– Оружие брать не будете?
– Не буду, – ответил он, – я полагаю, что можно обойтись без него. Во всяком случае пока.
Когда Дронго поднялся в свой номер, портье доложил по телефону, что Дронго несколько раз звонили разные женщины и все просили его перезвонить.
– Диктуйте, – попросил он, придвинув к себе блокнот и взяв ручку.
– Два раза звонила госпожа Краулинь, – сообщил портье, – один раз госпожа Фешукова и три раза журналистка Делчева. Вы записали?
– Конечно. И больше никто?
– Больше никто. Только женщины, – не удержался от комментария молодой портье.
– Спасибо, – Дронго положил трубку и молча посидел перед аппаратом. Затем не спеша набрал номер Лилии Краулинь. Ответил незнакомый женский голос.
– Извините, – сказал Дронго, – можно попросить к телефону госпожу Лилию Краулинь?
– Кто ее спрашивает? – спросила незнакомка.
– Меня обычно называют Дронго, – произнес он свою привычную фразу.
– Да, да, сейчас, – женщина сразу передала трубку Лилии.
– Я вас слушаю, – раздался ее тихий голос.
– Вы мне звонили, – сказал Дронго.
– Да. – Было слышно, как она ставит стакан куда-то на столик, стоящий рядом с ней. – Около меня посадили санитарку, меня никуда не выпускают. Говорят, что мне нельзя выходить из дома. Врачи настаивают на немедленной госпитализации.
