Обычно после таких слов, хотя чаще ещё в начале их произнесения, большинство людей стараются быстро пройти мимо, сказав что-то вроде: «спешу!» или «извините, нету». Некоторые, махнув рукой, словно отпускают свою собаку погулять, совсем ничего не отвечают. И правильно делают. Так уж вышло, что любое проявление сочувствия или простого сопереживания, а также попытки разобраться в ситуации, были с конем вырваны, сожжены, уничтожены мошенниками. Один из ста людей, просящих денег на что-либо, действительно потратит выручку именно на это. Остальные обыкновенные вымогатели. Но тут Олега что-то остановило. Он обернулся и внимательно уставился на просящего.
– Вам нужны деньги? – прямо переспросил он.
– Да, на билет, – повторил мужчина и поправил очки.
– В Питер, да? Ну пойдёмте.
Человек в пиджаке немного опешил, но через пару секунд двинулся за Олегом.
– Сколько вам не хватает?
– Триста семьдесят рублей.
Олег остановился и еще раз внимательно рассмотрел своего собеседника. Уловив его мысли, тот заговорил.
– Я все промотал в этой Москве, только одежда у меня и осталась.
– Ясно, – протянул Олег развернулся от выхода.
– А куда мы идём? – робко спросил мужчина.
– К кассам, конечно. Купим вам билет. Вам же срочно надо?
– Дда…
– Ну так вам повезло. Будем попутчиками. Мне тоже срочно необходимо в город на Неве. Давайте ваши деньги и паспорт. – Олег протянул руку.
Некоторое мгновение мужчина смотрел в глаза Олегу, затем быстро произнес: – ну ты и мудак! – затем направился к выходу.
– Хорошего рабочего дня! – крикнул ему вслед Дильман.
***
А в это время Сашка, Колян и Карина на попутках добрались до Москвы. Кем только их не считали водители грузовиков, фур и даже одного трактора. Кто-то думал, что это сбежавшие психически больные люди, кто-то предполагал, что эмигранты из близлежащих республик. Но самая распространенная и правдоподобная была версия, что это обычные нерадивые путешественники, которые не рассчитали свои силы и кошелек. Поначалу троица пыталась что-то объяснять, пытаться понравиться, но затем, по истечении трёх дней такой жизни, без еды и без крова, стали говорить просто: «Вы едете в сторону Москвы? Да? Подвезете? Только денег нет. Спасибо.».
– Ну и куда пойдем в первую очередь? – спросил у своих попутчиков Сашка когда они всё же оказались в столице.
– Не знаю куда вы, но я туда, где есть душ, еда и постель, – отозвалась Карина.
– И где же сейчас найдешь всё это добро? – повернулся к ней Колян. – У тебя есть свободная квартира? – с надеждой спросил он.
– Ну, не у меня, а у тех, кто с радостью со мной поделится своей.
– Ты про старых хрычей, которых ты раньше окучивала? – ехидно спросил Сашка. Колян при этом промолчал. Лицо было такое словно он проглотил моллюска. Его друг между тем продолжал.
– Ты разве забыла, что Дильман при помощи Кипрова сделал так, что твои «папики» остались для тебя только в прошлом.
Карина взглянула на него как будто в первый раз увидела.
– И не надо на меня так смотреть, – немного удивился Сашка, – словно это я повинен в этом.
– Нет! Не ты! – вспылила Карина. – Это всё Дильман! Это всё он! Это из-за него я лишилась своей прежней хорошей жизни! Это из-за него я последний год занималась какой-то бессмысленной чушью. Это из-за него я последние месяцы провела не пойми где, в заднице мира, с двумя придурками!
– Слышь, подруга, – резко ответил Сашка, выделив последнее слово, – попрошу без оскорблений. Ты, знаешь ли, тоже не сахар.
– Ой, да завали ты! Кто ты такой вообще? Неудавшийся отпрыск от которого даже собственные родители отказались, а? Дильман всегда мне говорил, что ты ещё более тупой, чем этот, – она кивнула в сторону Коляна.
– Не говорил он так! – в свою очередь вышел из себя Сашка. – Ты мерзкая, лживая подстилка под старых ушлепанов! Сколько времени приходилось тебе тратить, чтобы хотя бы заставить их машинку строчи…?
Бац!
Сашка не успел договорить. Колян врезал ему по физиономии.
– Вы ужасные люди! Ты, Сашка, всех хуже! Как у тебя язык поворачивается говорить такое о девушке, которая мне… – он осекся, – друг, называется!
– Ну а ты, – обернулся он к Карине, – ты же, ты же… – слова не шли ему в голову. Комок в горле мешал говорить. – Да я же… – Да пошли вы оба! – С этими словами он быстрым шагом направился вдоль дома, затем свернул за угол и больше его не было видно.
Лежащий на асфальте Сашка немного отстранённо вытирал разбитую губу. Карина продолжала смотреть туда, куда направился Колян. В глазах у неё стояли слезы. Не выдержав напряжения, она разрыдалась. Карина даже забыла, когда она в последний раз так давала волю эмоциям. Она чувствовала себя такой беспомощной и слабой, что не могла уже стоять на ногах и села на корточки, обхватив руками коленки. Запах грязи и нестиранной одежды уже не напрягал её. Урчание в животе и сухость во рту напоминали ей, как давно она ничего не пила и не ела. Бессилие и жалость к себе поглотили Карину. Она не заметила, что Сашка давно встал, прошёл несколько шагов прочь, затем обернувшись, остановился, её рассматривая.
