Человеку было лет сорок, может, чуть больше - точному определению возраст не поддавался. Невысокий, худой и гибкий, с мелкими острыми чертами лица, он и впрямь напоминал какого-то небольшого хищного зверька - хорька или куницу. Длинная рыжая челка, падающая на глаза, меняла положение при каждом движении незнакомца, не позволяя как следует рассмотреть его лицо. "И как она ему не мешает?" - мелькнуло в голове у хайяри. У нее помимо воли зачесались руки - так хотелось откинуть волосы со лба куницеобразного. Впрочем, тот, по-видимому, не испытывал ни малейшего неудобства. Он оглядел рыцаря, решительно сжавшего рукоять меча, пока еще покоящегося в новехоньких ножнах, и девушку, испуганно спрятавшуюся за спиной воина. Как-то нехорошо оглядел. Нахально. По-хозяйски. Так, словно за поимку этих двоих лично ему пообещали крупную награду, и он уже прикидывал, на что потратит деньги.
"Вот оно что, - догадалась Маржана. - Он тоже слышал проповеди. И каким-то образом догадался, что ищут меня. Наверное, услышал наш разговор. Какая же я дура, не могла промолчать!"
Предчувствие не подвело Маржану. Незнакомец, рассмотрев их, удовлетворенно кивнул и произнес:
- Позвольте представиться -
Маржана выбрала третий вариант. Она ждать не хотела. Биться - тоже.
- Пойдем, - потянула она рыцаря за рукав.
- Э, нет, - весело оскалился похожий на хорька человек. - Вы мне слишком дороги, мои золотые, я вас не отпущу так просто!
В этот день рыцарь понял, что гибкость и ловкость с успехом могут заменить силу, высокий рост и крепкие мышцы. Юркий, вертлявый Алгер с удивительной легкостью умудрялся поднырнуть под руку рыцаря в самый неожиданный момент, уйти от удара и мгновенно вынырнуть из-за спины.
В пылу сражения рыцарь почти забыл о Маржане, прижавшейся к холодной каменной кладке. А вот куницеообразный старьевщик о девушке не забывал и, улучив подходящий момент, когда рыцарь, тряся головой, отходил от чувствительного удара под ребра, прыгнул к ней.
Маржанины попытки отогнать от себя назойливую мысль о лежащих в коробке под мышкой "звездах" пропали втуне. Стоило человеку сделать шаг в ее сторону, как руки сами потянулись к свертку. Глаза заволокло знакомым туманом, в ушах зашумело. О боги, да что же это такое?! Опять?!
Додумать Маржана не успела. Когда в ее руках оказалась уже раскрытая коробка, она не поняла. Кэй'ли сама ткнулась в ладонь, просясь в несущий гибель полет. "Звезде" хотелось чужой крови и чужой смерти. Маржане, вернее, существу, завладевшему ее телом, - тоже.
Легкое, неуловимое движение, солнечный блик на отточенной грани. Всхлип крови и хруст дробящейся кости под натиском вгрызающейся в тело "небесной кары". Эти звуки девушке с выбившимися из-под платка светлыми волосами, со странно жесткими глазами на побледневшем лице показались прекраснее сладкозвучной музыки.
Алгер медленно перевел взгляд вниз. Его рука судорожно зажимала глубокую рану. "Звезда" вошла чуть ниже ключицы, одним своим "лучом" задев кость. Сквозь пальцы толчками, пульсируя, текла темная кровь. Вместе с кровью из тела уходила жизнь. Старьевщик рухнул на колени. Покачнулся, будто в нерешительности, и тяжело завалился набок.
Светлокосая склонилась над ним, с интересом разглядывая.
- Передай привет своей Богине, когда встретишь ее, - прошептала она. Алгер вздрогнул: в голосе девушки ему послышалось змеиное шипение. - А теперь скажи: кто ты? Кто послал тебя?
Алгер умирал. Он стоял на грани, готовый отправиться к Престолу Богов. Но что-то не давало ему уйти, что-то цепко держало в этой жизни угасающее сознание и не желало отпускать. Боль становилась нестерпимой, как и желание отрешиться ото всего, уйти, умереть - только бы не чувствовать больше этой боли, не видеть этих колючих злых глаз, вытягивающих душу. И тогда он, не в силах больше терпеть, выдохнул имя. Одно-единственное - вместе с последним вздохом.
Девушка наклонилась над телом еще ниже. Осторожно пошевелила пальцами. Дождалась, когда из раны, повинуясь ее ворожбе, выскользнет окровавленная "звезда", аккуратно вытерла ее об одежду убитого и вернула назад, в коробку.
И только тут душащая, клокочущая ярость схлынула. Хладнокровие ушло вместе с нею. Маржана снова стала сама собой и в тот же миг поняла, что она наделала. Перевела взгляд на скорчившееся на мостовой бездыханное тело. И завизжала так, словно убивали ее саму.
