Я вернулась в Топи после полудня на двадцать четвертый день в обличье огра. Возле дома царила непривычная тишина. Я вдруг поняла, что не слышу ни рычания, ни стука от соударения тел. Неужели в банде такой же мир и покой, как и у меня в душе?
Нет! Тихо бывает, только когда они…
– Господин Питер!
Я ринулась туда.
– Любовь моя!
Огры услышали меня и подняли головы от добычи…
…И это был не господин Питер.
Молоденькая великанша, еще живая, еще под властью зЭЭна, вся в крови, но пока что только слегка покусанная, улыбнулась мне.
– Оооайаагик (гудок).
«Добро пожаловать».
ССахлУУ посмотрел на меня:
– А мы думали, ты уже не вернешься, красивая кобыла.
– Я соскучилась по великаньему мясу, – заявила ААнг. – Нет ничего нежнее.
И снова приступила к трапезе.
Вместе с остальными ограми, а зЭЭнили они по очереди.
– Опомнись! – закричала я великанше. – Беги!
Даже если она не понимает по-киррийски, мой тон разрушит зЭЭн.
Где же господин Питер? Неужели они его уже сожрали? Свежих костей нигде не виднелось. Товары господина Питера были разбросаны по земле. Вот ложки и лопатки, которым предстояло стать моим ожерельем. Вот его рапира.
Великанша села и сбросила с себя двоих из банды. ААнг впилась зубами ей в ногу и повисла, как еж на барсуке. ШаММ опять начал зЭЭнить. Лицо у великанши разгладилось. Огры ели.
Теперь она и вправду теряет кровь.
Я разъярилась, как никогда в жизни, и забыла обо всем.
Но тут вмешалась человеческая сторона.
– Сушеное мясо! – Я бросилась к ограм и замахала полосками мяса прямо у них под носом. Огры оттолкнули меня, хотя ССахлУУ подвинулся, чтобы и мне нашлось местечко у живота добычи. Те двое, кого великанша стряхнула, тоже вернулись к еде.
Я взревела, схватила рапиру и выдернула из ножен. Хотят убить великаншу – пусть сначала убьют меня. Или уж я их.
От моего рева великанша очнулась и приподнялась на локте.
– Беги! – завопила я.
Если она еще может.
Первой будет ААнг. Целитель точно знает, куда бить наверняка, и я всадила клинок ей в основание черепа. Она повалилась ничком.
ССахлУУ вскинул голову. Чтобы успокоить его, я улыбнулась, а потом пронзила его глаз. Голубой. ССахлУУ рухнул на бок.
Кто-то схватил меня за руку и дернул в сторону. Я полоснула его. ЭЭнс взвыл от боли, отпрыгнул и присел в боевую стойку передо мной, его бок заливала кровь.
Они все были готовы броситься на меня – все четверо оставшихся. Губы ШаММа шевельнулись, но я не слышала его из-за собственных воплей. Выставила перед собой рапиру и покачала из стороны в сторону:
– Отпустите зверя!
Какой же это зверь?!
– Отпустите ее! Великаншу! Великанша, беги!
Банда разом накинулась на меня. Я наугад ткнула рапирой. ШаММ застонал. Тогда все навалились на меня. Кто-то укусил меня за плечо. Я выпустила рапиру, но вырывалась, билась – и не могла высвободиться. На этот раз мне не удастся выгадать время за счет больного зуба ААнг. Только бы великанша успела убежать.
Мама и Чижик никогда не узнают, что со мной сталось.
Потом они куда-то делись. Я открыла глаза. ИЗЗ и ФФанУУн растянулись на земле возле меня, лица у них посинели.
Но ЭЭнс и окровавленный ШаММ опять набросились на великаншу и зЭЭнили ее между укусами. Я взвыла – и ее руки мигом стиснули обоим шеи, надавили и отшвырнули прочь.
– Ууэээтааатии (писк) обобии аййиии.
«Я друг».
Оставалось надеяться, что она понимает по-киррийски: на этом запас слов на абдеджи у меня, считай, закончился.
– Спасибо, – произнесла великанша по-киррийски, тщательно подбирая слова. – Ты меня спасла.
– Еще нет.
Она была вся изранена и в крови. К счастью, сильных кровотечений не было, но укусы огров ядовиты и даже опаснее царапин, а ей досталось и того и другого. Если ее не лечить, она обречена. У меня отовсюду кровило, но огрские укусы и царапины самим ограм не страшны, если не слишком глубокие. Я пошла за сумкой.
Хорошо, что я не израсходовала пурпурину на ААнг.
Которую я убила.
Об этом мне сейчас не следовало думать.
Я принесла сумку и вытряхнула все ее содержимое.
Великанша попятилась. Я ощутила ее великанский ужас. Срочно зЭЭнить! И оболочка вокруг ее страха была толще, чем у людей. Я добавила меда в голос:
– Я не сделаю тебе ничего плохого. Я ведь уже помогла тебе, правда?
Она кивнула, лицо у нее разгладилось, оболочка стала еще толще. Я продолжала ее зЭЭнить. Как всегда, объяснила больной, что буду делать. При этом я боялась, что мне катастрофически не хватит бинтов.
Ну почему, почему я не подготовилась к лечению раненого великана, ведь я только что оставила в Дженне Аидиу?
– Достаточно одной капли пурпурины, – твердила я и ей, и себе. И не только чтобы не забыть о главном лекарстве, но и чтобы не пускать в голову мысли о моей перебитой банде и моем господине Питере, который, скорее всего, тоже уже мертв.
Пурпурины хватило только на то, чтобы капнуть по капле на каждую рану, после чего осталось капли две – не больше. Бинтов хватило, чтобы перевязать одну ее ногу. Я делала свое дело – и боялась, что на нас нападет какая-нибудь другая банда и тогда нам точно конец.
