На следующий день я проснулась затемно, и в голове у меня так и жужжали вопросы. Сколько на самом деле драконов в Пиках – вдруг их больше двадцати одного? Вдруг не все охотятся каждый день? Вдруг, когда я туда приду, меня будет поджидать целая стая?
Хороший ли у них слух? А обоняние? Вдруг они уже знают обо мне и весело предвкушают огрятину на обед?
Я съела полоску мяса, чтобы успокоиться.
На розовеющем востоке в небо взмыл первый дракон. Я перетерпела приступ ужаса, как вчера, а потом перетерпела еще двадцать таких приступов. Интересно, это те же драконы, что вчера, или они охотятся по очереди?
Я взвалила сумку на плечо и вышла из своего убежища под скальным мостом, но не успела пройти и пятнадцати шагов, как над горизонтом появился еще один черный крылатый силуэт. Я метнулась обратно в укрытие.
Неужели я ошиблась, когда считала?
Вдруг пролетят еще драконы? Надо выждать.
Господин Питер сказал, что идти к драконам в одиночку глупо. Как он сейчас боялся бы за меня!
За полчаса больше никто не появился, и я снова двинулась в путь. Мне попался высокий тонкий камень, на котором сверху балансировал широкий и плоский, потом – скальная арка, потом – три прямых камня, похожих на подсвечники. Потом передо мной разверзлась пропасть. Я стояла на краю обрыва, а внизу простирались Пики.
Огр во мне зевнул. Ничего съестного, и я не видела ни клубов дыма, ни кончиков хвостов – ни следа драконов.
В животе заурчало.
Человек во мне ахнул от восторга. Природа создала круглую низину и заполнила ее целым городом: сплошные замки из песчаника и железняка, с узловатыми бастионами и комковатыми стенами. Просто для красоты! Драконы не селились в этих замках, стоявших неровными рядами, так что получались улицы, где даже росли елки.
Должна быть какая-то дорога вниз. Я двинулась по краю низины, нашла узкую тропинку и осторожно зашагала по ней, но в ушах у меня гремело от собственного топота, притом что там уже и так гремело, – до того сильно колотилось у меня сердце. Всего через несколько шагов начались первые миниатюрные пики, мне по пояс.
Чем ниже я спускалась по извилистой тропинке, тем выше становились пики. Когда они дошли до уровня глаз, я перестала видеть пейзаж. Если дракон сядет на хвост прямо передо мной, я его не замечу. Интересно, как драконы пахнут? Интересно, повезло ли им на охоте? Вдруг им сегодня особенно быстро попадется добыча? А где драконы писают – где приспичит? Или у них есть для этого особые места, вроде нужников у людей? Или и вовсе что-то другое?
Тропа стала шире. Впереди меня в земле была выемка фута в два глубиной. Откуда она взялась: образовалась сама собой или ее вырыл дракон? Может, он сюда пописал, а моча на сухом воздухе испарилась.
Тропа снова сузилась, а затем раздвоилась. Стоило мне пойти налево от развилки, как правая дорога сразу показалась безопаснее, но я не стала возвращаться. Минут через десять я опять очутилась у развилки. На сей раз я решила пойти направо.
Через пять минут я уловила запах камфары – ингредиент пурпурины.
Шерсть у меня встала дыбом. Здесь был дракон: спереди или сбоку, сверху или снизу. Надо отступать.
Но моя огрская сторона преисполнилась ярости, раздулась, будто слишком туго набитая подушка, которая вот-вот лопнет. Огрская половина заставила меня двигаться вперед, к коренастому пику. Все мои чувства обострились, словно раньше я и не жила по-настоящему.
Дракон спал за поворотом. Его тихое, сонное дыхание по косой уходило к земле и гасло. Неудивительно, что я не видела дыма.
Между мной и драконом лежала полуобглоданная туша огромного барана. В животе у меня прямо взревело. Дракон на вид и на запах отдавал металлом, поэтому я решила, что он несъедобный, зато баран – мускулистый, с прожилками жира – наверняка был несказанно вкусным. Я была готова драться за него.
Нет! Это милый, славный дракон. Имеет право питаться. Драться с ним нельзя! Ну-ка отходи, медленно. Я вцепилась в свою огрскую половину, силой воли подавила ее и попятилась. Глаза дракона распахнулись. Зрачки были багровые.
Меня бросило в такой жар, словно я уже горела.
Дракон поднялся на дыбы.
Мой барашек!
Я до того рассвирепела, что не успела ничего подумать и прыгнула на дракона. Он весь засветился – весь, от когтей до черепа, будто витражное окно. Его нос охватило пламя.
Я расставила ноги пошире, приподнялась на цыпочки и выпятила грудь.
Дракон засветился ярче.
Я шагнула к нему и к своему барашку.
Дракон подался ко мне.
Я поставила правую ногу на ребра барана. Мое!
Дракон испустил язычок пламени.
Сначала надо порвать ему крылья. Тогда он не улетит и не спасется от меня.
Я завизжала, заорала, завыла:
– Ак-нак! Мойз флегум смИИной! СквуИИнг зуЗЗ! ЗуЗЗ!
Драконьи глаза побелели. Он проглотил пламя, губы искривились в смущенной улыбке. Зверь поднялся в воздух, пролетел над Пиками и скрылся за краем низины.
Грудь у меня вздымалась. Я никак не могла отдышаться. С меня лил пот. Эти слова сорвались сами собой. Наверняка это заклинание, как и говорил ССахлУУ. Я была выжата, как лимон.
