Середина апреля или чуть позже. Жа-арко… жарко практически по-летнему, посетители раздеваются до футболок — и это так странно, ведь впереди еще май, почему же солнце так припекает и каким же будет лето, если сейчас чувствуешь себя как в июле (правда, только днем и на солнышке, но все-таки). И кстати, еще одна странность: почему рассказ про Бельтайн — в апреле, ведь его празднуют 1-го мая?
Первая фраза экскурсии: «Бельтайн — начало лета в кельтской мифологии». Группа, нежась под ярким апрельским солнышком, согласно кивает.
…Приходит 1-е мая. В расписании та же самая экскурсия. Пасмурно, холод, ветер. Группа сбивается в плотную кучку, я увожу ее с открытого пространства, где неделю-другую назад нас так славно припекало. Сейчас там лютует пронизывающий ветер. На слова о начале лета посетители отвечают сумрачными взглядами и едва не постукивают зубами от холода.
Вот с этого и начинается рассказ.
Бельтайн — это начало лета в кельтской мифологии. И здесь нас ждет первый вопрос: а зачем нам, русским людям, кельтский праздник? Между тем с некоторых пор кельтская культура стала одной из наиболее популярных национальных культур и в России, и в мире.
Секрет в том, что обычному горожанину народная культура интересна только в обработанной форме, а кельтскую мифологию начали обрабатывать почти тысячу лет назад. Из кельтских мифов и сказаний родился рыцарский роман, из которого много позже выросла вся современная литература фэнтези (и шире — культура фэнтези, включающая и фильмы, и компьютерные игры, и наряды, и музыку…). Еще одна причина — собственно кельтская музыка: наверное, у каждого, кто интересуется мифологией, есть своя подборка любимых кельтских мелодий. Прежде чем захватить плейлисты всего мира, эта старинная музыка совершила путешествие из Ирландии в США, а уже оттуда вернулась в Европу, обретя современную популярность.
Третья причина ближе к нашей теме. Жители городов, тоскующие по природе, романтизируют образ кельтского жреца-друида, который якобы жил в гармонии с лесами. Поскольку о друидах и ученым известно немного, это дает невероятный простор для фантазий. Даже в Советском Союзе распространялись «гороскопы друидов», отпечатанные на пишущей машинке, которые, разумеется, не имели никакого отношения к кельтской культуре, но мы тогда могли об этом только догадываться.
Итак, распространение фэнтези, популярность кельтской музыки (в том числе стилизаций под нее) и грезы о друидизме — все это приводит к тому, что мы охотно отмечаем кельтский праздник начала лета. Но вот вопрос: что, если «кельтский праздник» в нашем понимании окажется весьма далек от того, что праздновали кельты?
Кельты были, прежде всего, народом скотоводческим. Два основных события в их календаре — Самайн (1 ноября, начало зимы) и Бельтайн (1 мая, начало лета) — были связаны с пастбищами: на зиму стада овец перегоняли на ближние, на лето уводили их на дальние. (У славян сходными праздниками были два Юрьевых дня, они же Егорий Вешний, о котором мы будем говорить совсем скоро, и Егорий Осенний.) Эти странствия кельтских пастухов в итоге дали нам образ рыцаря, едущего в поисках приключений от одного волшебного замка к другому, а в злодея-великана превратился могучий мрачный свинопас, который управлялся со своим весьма опасным стадом при помощи дубины.
Друиды.
Wikimedia Commons
Итак, кельтам надо было уйти со скотом на дальние пастбища, а перед этим — обеспечить магическую защиту животным. И вот здесь мы подходим к разнице между язычеством и неоязычеством.
